Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

– Так и быть, раскрою ещё одну тайну. Хотя на этот шаг у меня не было права, но я вынуждена была всем солгать, что вы мой муж. По-другому не получалось.

– Очень правильно поступила, Фарида. Мы этот обман, надеюсь, превратим в правду, вот и всё! – воскликнул Сайт.

Он устал после долгого разговора и нешуточных волнений, но чувствовал себя прекрасно, просто счастливо.

В эту минуту в палату вошёл тот молчаливый рыжий охранник, вышедший было покурить. Медсестра слегка отодвинулась от пациента, взяла его руку и стала проверять пульс.

…В том, что Фарида неравнодушна к нему, Саит удостоверился вскоре после того, как пришёл в сознание. Другие медсёстры подменяли Фариду обычно только тогда, когда большинство больных спали.

Скоро Сакманов стал различать, узнавать богинь в белых халатах, открыл для себя новых людей. И это было признаком выздоровления. В одной из них, кроме красоты, он заметил одну странность. Стоило сказать ей комплимент, восхититься ею, как она тут же испуганно вздрагивала. В её тёмно-зелёных глазах мерещились солнечные лучи, пробивающиеся сквозь густую зелёную крону. Пышные светло-рыжие волосы обрамляли её редкий для женщины широкий лоб, резко очерченные чувственные губы.

Лоб – с аршин,

Рот – с четверть аршина,

С такою женщиной

Не пропадёт мужчина, —

тут же сочинил Саит шутливый стишок, который медсестре, конечно, не прочитал.

Кожа её была сахарно-белая и, наверное, сладкая, как сахар, кто знает?

Однажды они разговорились.

– Хотелось бы имя ваше узнать, красавица, а то так и помру, не узнав, как вас зовут.

Девушка отвечала серьёзно:

– Ну, сейчас-то вы уже точно не умрёте, Саит Яруллович. Ваш организм уже научился сам бороться за себя. Как постоянно готовый к нападению зверь…

– Мне нравится такое сравнение.

– Это медики такое сравнение придумали. А зовут меня Лениза. Ночами, когда Фарида выбивалась из сил, я подолгу сидела у вас, хотя вы и не знаете об этом…

Отблески зарниц заиграли в её зелёных глазах.

Оказалось, что она родилась в смешанном браке.

– Мать татарка, но татарский я почти не знаю. А кем был по национальности отец, до сих пор не имею представления. То ли хохол, то ли белорус. Он давно бросил нас. Меня мать одна вырастила.

– Что вы обо мне знаете, вообще, что говорят обо мне?

– Нам не дают сведений о пациентах. Мы должны знать только историю его болезни и следить за его выздоровлением. Методы лечения зависят от нас. Вернее, мы доводим до ума указания врачей.

– То есть время встречи больного с Газраилем фиксируете вы?

– Всё во власти Бога. Мы в этом мире лишь мимолётные гости, – вздохнула Лениза и добавила с какой-то ноткой раскаяния: – Если бы всё зависело только от нас, медсестёр, мы дали бы вам столько жизни, сколько в вас влезет. Увы!.. Что толку сетовать на нас…

Девушка старалась говорить серьёзно, но видно было, что ей трудно даётся официальный «нравственный» тон. Уголки её большого подвижного рта выдавали в ней натуру вовсе не «сухую».

– Ну, если люди вовремя не будут покидать этот многострадальный мир, то скоро от них на земном шарике яблоку негде будет упасть.

Медсестра лишь всплеснула красивой, с изящными пальцами рукой:

– Не об этом речь, Саит Яруллович. Человек живёт лишь треть отпущенного ему времени. Ворона, беркут, черепахи – и те живут дольше. А венец природы – гомо сапиенс – умирает так рано. Почему?

Сакманову понравилось, что девушка так философски рассуждает о жизни. Ведь каждый человек красив и умён по-своему. «Мы представляем себе медсестёр манекенами обученных лишь делать уколы, измерять давление. А они, оказывается, умеют философски оценивать труд».

И всё же Сайту не хотелось углубляться в эту отнюдь не радостную тему.

– А я знаю! – приподнялся с кровати Сайт.

Белая и мягкая, словно лебединая, ладонь Ленизы успокаивающе легла на лоб больного. Сакманов получил от этого нежного прикосновения огромное облегчение, невыразимое удовольствие, по всему телу пробежала тёплая волна, запульсировав в сердце.

– Что вы знаете?

– Знаю, как спрягать по падежам в русском языке, знаю, как найти юг по компасу. При необходимости могу сварить плов из обезьяны.

Изумрудные глаза как-то странно взглянули на него. Была в этом взоре то ли ласковая теплота, то ли какое-то снисходительное удовольствие.

Уголки рта раздвинулись в милой улыбке, но смеха не последовало. Хоть и любила Лениза поговорить, но на дешёвый юмор не поддавалась. Не скрывая своего тёплого отношения к Сайту, она тем не менее старалась держаться сдержанно, ровно, даже строго, хотя это у неё не совсем получалось. Сайту казалось несколько странным такое поведение Ленизы, но вскоре другая медсестра-простушка по имени Гульчачак открыла ему, что причиной такого настроения Ленизы является не кто иная, как Фарида. Оказывается, когда Сакманов пережил кризис и стал по-настоящему поправляться, бойкая Фарида решительно предупредила обеих сестёр, данных ей в помощь: «Девушки, этот – мой! Умерьте свои аппетиты». Сказала, как отрезала.

Поэтому-то и были скованы в отношении с ним эти две девушки, по натуре общительные и разговорчивые.

– Я затронула лишь этот вечный вопрос – почему человек живёт так мало, – сказала Лениза, с опаской поглядывая на дверь. – Не сомневаюсь: вы много знаете, много умеете…

Но идущему на поправку Сайту хотелось шутить, радоваться жизни.

– Если очень хочешь знать, Лениза, людей косит слепая безответная, несчастная любовь.

– Вовсе нет, – встряхнула густыми волосами Лениза. – Человека губит обжорство, пьянство, курение… Нас старит то обстоятельство, что мы не ценим, а зачастую и в грош не ставим друг друга…

Увлёкшуюся Ленизу прервала вплывшая в палату Фарида.

Лениза тут же замолчала, даже неловко заёрзала, будто пойманная на месте преступления. Слово – этот путь в сад наслаждения – было прервано.

Сколько потом ни старался Сакманов, но так и не смог вызвать Ленизу на непринуждённый разговор. Видимо, девушка получила очередной нагоняй от Фариды.

Благодарен был Саит и второй медсестре – Гульчачак. Это была истинная дочь татаро-башкирских степей: среднего роста, смуглая, подвижная, круглолицая, с быстрыми чёрными глазами и маленьким пухлым ртом. Гульчачак считала себя обделённой природой (вон у Ленизы глаза, словно лесное озеро, рот до ушей, а лоб, как у Сократа), хотя и нравилась представителям мужского пола.

«Шоколадным» красавицам следовало бы позавидовать естественному цвету кожи Гульчачак. Её полные ножки, (хоть и были чуть короче туловища), всё же прекрасно гармонировали с крутыми бёдрами,