Избранные произведения. Том 3 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

тем начать немедленно атаку. Отойдя от телефона, комбриг снова приник к стереотрубе. Он увидел, как перед батальоном поднялась серая дымовая завеса, как, прикрываясь дымом, вышла в тыл к немцам первая рота Ростова, как другие подразделения бригады стали готовиться к удару по фронту.

Через некоторое время командиры первого и второго батальонов доложили полковнику, что их бойцы ворвались на улицу станционного посёлка и ведут там рукопашный бой.

Облегчённо вздохнув, комбриг снял шапку, вытер носовым платком потную голову и приказал перенести командный пункт в станционный посёлок.

12

Войска Ленинградского фронта уже заняли главный узел сопротивления немцев на пути встречи обоих фронтов – город Шлиссельбург – и почти вплотную подошли к Пятому рабочему посёлку. Освободив все промежуточные посёлки и железнодорожные станции, вышли к подступам Пятого рабочего посёлка и войска Волховского фронта. Немцы, видя угрозу окружения, приготовились любой ценой удержать этот узкий коридор, связывающий шлиссельбургскую группировку с синявинской. Собрав в нём немалые силы из остатков разгромленных дивизий и подтянув резервы, немцы, пустив в ход всю свою технику, оказывали здесь ожесточённое сопротивление. Но теперь не существовало силы, которая могла бы остановить стремительный натиск советских бойцов, уже предчувствовавших, что историческая встреча двух фронтов неминуемо произойдёт где-то в районе Пятого посёлка.

По мере того, как сокращалось расстояние между фронтами, темп и мощь наших ударов нарастали. Неудержимым потоком двигались наши войска, артиллерия, танки. Бой не умолкал ни днём, ни ночью. От орудийных залпов качались, будто во время бури, столетние сосны, тряслась как в лихорадке земля.

Теперь уже в бой были введены все основные силы. И они всё крепче и крепче захватывали гитлеровцев в гигантские тиски, которые сжимала невидимая, но твёрдая рука.

«Раненый зверь кидается навстречу своей смерти», – говорит старая пословица. С ожесточением обречённых бросались гитлеровцы в контратаки, но неизменно гибли под ударами советских войск.

Волховский фронт немцы прозвали коричнево-зелёным фронтом, намекая на обилие лесов и торфяных болот. Фашистское командование придумало специальную украшенную резьбой палку, которой собиралось награждать своих отличившихся солдат на Волховском фронте. При виде человека с такой палкой всякий немец в Берлине или в любом другом городе должен был бы встать и поклониться ему, как солдату, который воевал на самом трудном участке фронта и не знал поражения. Но заслужить её так никому и не пришлось.

Немцы считали свои позиции на Волхове неприступными. Однако Красная Армия буквально за несколько дней прорвала эту закованную в железобетон линию и теперь победно приближалась к своему славному финишу.

В те исторические дни ощущение неиссякаемой силы переполняло каждого командира, каждого бойца Красной Армии. Под ураганным огнём, по сплошному бездорожью, по глубокому волховскому снегу, сквозь болота и буреломы шли они к заветной цели. От страшного мороза прерывалось дыхание, слипались ресницы, коченели пальцы. Шапки и тёплые шерстяные шлемы индевели. Промёрзшие полы шинелей ломались, как тонкие доски.

– Вперёд, на Запад! – Этот клич, рождённый освободительной войной, повторяли тысячи бойцов и командиров. Этот клич вставал с фанерных плакатов на обочинах асфальтовых шоссе, с узких дощатых указок, прибитых прямо к стволам деревьев на тесных ухабистых просёлках.

Полковник Ильдарский, в белом полушубке и меховой шапке, стоял на перекрёстке лесной дороги и, пропуская свои батальоны, также чувствовал эту живительную силу и потому требовал одного:

– Вперёд, вперёд!

Головным шёл батальон Ростова, тоже не устававшего повторять это бодрящее слово:

– Вперёд!

Завершающей задачей бригады было сильным броском выйти к Пятому посёлку и совместно с другими частями взять этот последний опорный пункт немцев на атакуемом участке.

Двигались на лыжах. Возбуждённый, раскрасневшийся Ростов то и дело сворачивал с лыжни в сторону к лесу, чтобы посмотреть на своих бойцов, и, убедившись, что никто не отстаёт, опять сливался с колонной. Душа в нём играла, и, вероятно, поэтому в памяти всплывали лишь приятные, весёлые события. То вспоминалось футбольное поле, где он долгое время был тренером, то весёлые комсомольские субботники, то какой-нибудь смешной эпизод из фронтовой жизни. Вот хоть бы вчера. Вызвали его к командиру бригады. Он явился в солдатской стёганой телогрейке и брюках, в белом маскировочном халате. Красовский встретил его, как своего старого знакомого:

– Проходите, капитан, садитесь.

– Сидеть нет времени. Доложи обо мне полковнику.

– Придётся подождать. Сейчас у него начальник штаба. Не велел никого принимать. Закуривайте, капитан.

Беря папиросу из радушно протянутого ему портсигара, Ростов обратил внимание, что другая рука лейтенанта висит на перевязи.

– Упал, что ли? – насмешливо спросил комбат.

Такой вопрос был для Красовского почти равноценен пощёчине. Вспыхнув не только лицом, но и шеей, он как ужаленный вскочил со своего места и выбежал вон.

Телефонистка, сидевшая на ящике, невольно прыснула со смеху, но потом сказала знаменитому комбату с укором:

– Ну зачем это вы так обидели его, товарищ капитан? Он же был ранен в первый день наступления, когда его направил с приказом к вам комбриг.

– Неужели? – протянул комбат, пренебрежительное выражение сошло с его лица.

Но девушке и в этом слове комбата почудилась ирония. И, надув губки, она отрезала:

– Да! И если вы сами герой, это ещё не значит, что вам можно обижать других.

Ростов от всей души расхохотался.

– С чего это ты взяла, что я герой? – наконец еле выговорил он сквозь смех.

– Все так говорят.

– Что я – герой? А ты и поверила? Неверно это. Герои там, на первой линии огня, – уже совсем серьёзно сказал он.

Девушка забавно, точно птичка, склонила голову набок и удивлённо посмотрела на комбата. У неё были такие синие-синие глаза.

И, вспомнив это сейчас, Ростов снова улыбнулся.

«Вот так и создаются легенды… Впрочем, девушка эта, телефонистка, хорошая. Такую и полюбить не грех», – думал он, плавно скользя на лыжах.

Разведчики доложили Ростову, что подступы к Пятому посёлку простреливаются вражеским миномётным огнём, что немцы, по всем данным, не ждут удара с этой стороны, что впереди большая прогалина.

Ростов приказал своим бойцам остановиться, а сам вместе с разведчиками пошёл к опушке леса и, спрятавшись за расщеплённой сосной, стал наблюдать. Впереди, как и говорили разведчики, торчали лишь отдельные изуродованные деревья. На снегу чернели воронки от снарядов. А там, где снег остался чистым, он так блестел под косыми лучами солнца, что больно было глазам. В чаще леса ухали миномёты, и на прогалину ложились мины.

– Наблюдатели обнаружены? – шёпотом спросил Ростов разведчиков.

Ему доложили, что вражеских наблюдателей нет, что огонь ведётся неприцельно, по квадратам.

Ростов, не доверяя первому сообщению, приказал разведчикам ещё раз тщательно проверить это и