Кит - Чхон Мёнгван

— Черт возьми! Вот как ты обращаешься с гостем!

Мужчина поднял вверх руки, показывая, что сдается.

— Хорошо. Кажется, я сегодня не вовремя явился, я все понял. Но если ты и дальше будешь такой же, то я очень расстроюсь. Может, поживешь и узнаешь, но я к женщинам не привязываюсь очень сильно. И вот что, хочу попросить тебя кое о чем. Когда я приеду в следующий раз, оденься как следует. Если по правде, то мне не нравится возбуждающая одежда. Пусть кругом лес, но ты же не волчонок какой-то, поэтому перед мужчиной не следует вот так открыто выставлять грудь, неприлично это.

Водитель балагурил, используя все свое красноречие, но Чхунхи по-прежнему стояла, закрывая собой кирпичи.

— Ну хорошо, молчунья. Если тебе нечего сказать мне в ответ, то я поеду. Будь здорова!

Он без сожаления забрался в кабину и завел мотор. Разворачиваясь, сказал на прощание:

— Но все-таки я рад, что увидел тебя живой. Ты не против, если я иногда буду навещать тебя? Но когда приеду, сказать точно не могу. Чего я не люблю больше всего на свете, так это обещать.

Мужчина улыбнулся открыто, развернулся и покинул завод. А Чхунхи продолжала стоять, обеими руками закрывая свои кирпичи. Но в тот момент, когда грузовик, подняв облако пыли, проезжал под мостиком, в ее голове вдруг возникла картинка из прошлого: колонна машин, доверху груженных кирпичами, едет куда-то по дороге. Однако грузовик мужчины уехал с пустым кузовом. Да! Что-то получилось неправильно. Кирпичи нужно делать и отправлять куда-то далеко на машинах или поезде, а не складывать во дворе завода. И только тогда люди увидят их и вернутся.

Чхунхи испугалась, сорвалась с места и, как сумасшедшая, помчалась за грузовиком. Чтобы остановить его, она изо всех сил вырвала из глубины горла крик, но, увы, эти звуки не смогли достичь губ и замерли внутри. Она неслась сквозь высокую траву, но вдруг зацепилась ногой за сорняк и растянулась во весь рост. Когда Чхунхи подняла голову, то не увидела грузовика, он уже исчез за мостиком. Груз бесконечного сожаления и разочарования придавил ее к земле, и она лежала, не в силах подняться. Казалось, грудь разорвется от горечи, обиды, хлынут потоком слезы. Она лежала, не переставая ругать себя, и вдруг незаметно начала беззвучно повторять все те грязные слова, что выкрикивал в тюрьме Алюминиевая Маска, пиная ее ногами.

— Ах ты, грязная дура! Жирная свинья! Беркшир! Тупоголовая немая дура! Как ты, будучи человеком, могла натворить такое, а? Таких гадин надо убивать! Умри же! Умри!

Грузовик уехал и больше не вернется. И люди никогда сюда не вернутся. Чхунхи лежала, сжавшись в комок, будто кто-то в тяжелых сапогах пинает ее, и горько плакала, роняя слезы в землю.

После того как грузовик уехал, Чхунхи от горя и тоски забросила все дела, перестала выходить на охоту. Силы покинули ее, и, слабея день ото дня, вскоре она была не в состоянии даже двигать рукой. И вдруг однажды — то ли во сне, то ли наяву — перед ней возник Джамбо. От него по-прежнему исходило сияние, но его черты просматривались как-то смутно.

— Что с тобой, девочка? Почему ты так лежишь?

Джамбо спросил со светлой улыбкой, но Чхунхи ответила с трудом:

— Я уже не девочка. Посмотри на меня. Я состарилась и от всего устала.

— Хо-хо, для меня ты всегда будешь девочкой. Ведь мы помним только образы, что видели до смерти.

— Однако, что это? Почему тебя так плохо видно?

— Так должно быть. Я постепенно исчезаю из твоей памяти.

От такого ответа Чхунхи еще больше расстроилась и закрыла рот. А Джамбо сказал:

— Послушай, девочка. Тебе надо взять себя в руки. Тот мужчина вернется.

Услышав о том, что водитель грузовика появится снова, Чхунхи от неожиданности приподнялась.

— Откуда ты знаешь?

— Откуда знаю? Дурочка! А ну-ка, подумай. Зачем этому мужчине надо было приезжать на завод, где никого нет?

— Ты это о чем?

— Неужели до сих пор не поняла? Этот мужчина любит тебя, вот о чем я. Недогадливая ты моя!

Чхунхи лишь растерянно смотрела на Джамбо, будто не понимала его слов.

— Этот мужчина жалеет тебя, как и я, как и сестры-близнецы. Теперь до тебя дошло?

— Не знаю, что и сказать. Вообще, он не выглядит таким уж плохим… Он и вправду вернется?

— Подожди немного. Говорю тебе, он обязательно вернется.

Джамбо утешил, сказав, что водитель грузовика вернется, однако на душе у Чхунхи по-прежнему было тяжело и темно, потому что она не помнила такого случая, чтобы исчезнувшие люди возвращались. Прошло несколько дней, и она с трудом поднялась и направилась к ущелью проверить силки. К сожалению, в них никто не попался. Поймав в речке лишь несколько раков, она повернула назад. Поднявшись на холм, откуда просматривался весь завод, она, к удивлению, увидела стоящий во дворе грузовик. Обрадованная, Чхунхи на одном дыхании сбежала вниз. Куривший у колонки водитель увидел ее, бесцеремонно улыбнулся и сказал:

— Думал, ты уже ушла отсюда. Ан нет, оказывается, здесь. Еще немного — и я собрался бы уехать…

Не зная, как выразить свою радость, Чхунхи нерешительно потопталась на месте и вдруг протянула мужчине раков, которых держала в руках.

— Ух ты! Если их пожарить, будет вкуснятина, — сказал он с улыбкой. — Как хорошо — подарок получил. Но теперь и мне следует чем-то ответить.

Он достал из кабины котомку и положил перед ней.

— Вот, не подумай плохо, просто развяжи узелок.

Чхунхи осторожно раскрыла котомку и увидела там платье желтого цвета. Водитель грузовика со смущенным видом сказал:

— Вообще-то твоя одежда неплохая, но, когда ты в ней, я не знаю, куда глаза девать. А вот это — не уверен, подойдет ли тебе по размеру. Во всяком случае, я попросил самый большой…

Затем, выгрузив из кузова мешок риса и половину свиной туши, он повернулся к Чхунхи, смотревшей на него округлившимися глазами, и сказал:

— Это не для того, чтобы обременить тебя, просто прими это со спокойной душой. Мне хочется помочь тебе, вот и все. Никаких других мыслей я не держу.

Оставив ее и дальше стоять в растерянности, водитель снова полез в кабину.

— Ну хорошо, молчунья. Если ничего не хочешь мне сказать, то я поеду. Счастливо оставаться!

Он завел мотор и собрался уезжать, и только тут Чхунхи пришла в себя. Она бросилась вперед, преграждая путь машине, и показала сначала на кирпичи, сложенные во дворе, а затем на кузов. Водитель удивленно смотрел