Кит - Чхон Мёнгван

крошился в руках. Но она не отчаивалась и продолжала месить глину, укладывать в форму и обжигать. Исправляя ошибки, она постепенно восстанавливала в себе прежнее умение. Тонкое осязание позволяло ей уловить степень клейкости глины и уровень содержания влаги одним лишь прикосновением к кирпичу, а мощность огня она регулировала, приближая лицо к горячему воздуху. Еды Чхунхи добывала ровно столько, сколько ей требовалось, а все остальное время отдавала кирпичам.

С каждым днем знойного лета технология изготовления кирпичей становилась все более искусной, а готовое изделие — все более прочным. Наконец осенью того года Чхунхи сумела обжечь кирпич такого же высокого качества, какое получалось при Муне. Взяв кирпич, она повернулась в ожидании похвалы от отчима. Но рядом никого не было. Она стала аккуратно складывать кирпичи в одном из углов завода, чтобы люди могли увидеть издалека. Поскольку она все делала одна, работа продвигалась медленно: за день из печи выходило всего несколько десятков штук. Однако Чхунхи без устали продолжала складывать кирпичи, пусть даже их было немного. Кирпич, сделанный из земли и воды с помощью огня, не только считался прекрасным материалом для строительства, разделяющим пространство и защищающим от дождя и ветра, — он сохранял тепло и очищал воздух, но для Чхунхи такой практичный вопрос не имел никакого значения. Для нее кирпич являлся таинственным сигналом, посылаемым ушедшим людям, и магическим средством, чтобы вызвать потерянное прошлое.

Живя в суровых условиях дикой природы, Чхунхи много раз сталкивалась со смертельной опасностью. Так было, когда она встретилась с большим медведем и когда отравилась ядовитыми грибами, но самую большую, смертельную опасность таили в себе не свирепый медведь или леопард, а маленькие черви, тонкие, как нить.

Ришта.

Так называется один из видов паразитических червей, которым заразилась Чхунхи, съев змею и лягушку в сыром виде. Филяриатозы, называемые также плероцеркоидами, паразитировали в подкожных тканях и образовали во многих частях тела круглые гнойные нарывы, похожие на злокачественные опухоли. Прислушиваясь к своим ощущениям, Чхунхи поняла, что в ее организм ворвались чужеродные и опасные живые существа, но в глубокой безлюдной долине она не могла найти способа избавиться от них. У Чхунхи невыносимо зудело все тело, и, пока она старательно расчесывала себя, ришта размножалась в ней со страшной скоростью.

Если бы Чхунхи не обладала таким крепким организмом, кто знает, может, черви уже изъели бы тело и она бы умерла. Но Чхунхи держалась и продолжала упорно обжигать кирпичи. Откладывая яйца в ее организме, филяриатозы проникли во все органы, даже в глаза и в мозг. Постепенно у Чхунхи ухудшилось зрение, она страдала от высокой температуры и головных болей. По ночам ей снились кошмары. Она видела то страшное лицо Лепщика, то Божью Коровку в металлической маске. Они угрожали Чхунхи и орали на нее. В такие моменты страх опутывал ее, и она сжималась всем телом.

Однажды Чхунхи в поисках еды направилась в ущелье. Сама не зная почему, в тот день она пошла не привычной дорогой, а свернула на другой путь. И оказалась в незнакомом месте, мрачном и сыром, где кроны высоких деревьев заслоняли небо. На минуту ей стало страшно, но она медленно, будто кто-то ее вел, двигалась вверх по ущелью. Каждый шаг давался очень тяжело. Когда она почти достигла поворота, откуда-то появились пчелы и стали жужжать над ее головой. Скоро под деревом — таким высоким, словно макушкой оно пронзало небо, — Чхунхи нашла Одноглазую, которая давно ушла с завода. Она восседала на круглой подушечке, сплетенной из собственных длинных седых волос, на голове и бровях зеленел мох, а на одежде росли грибы белого цвета. Ни дать ни взять — причудливый лесной дух, проживший тысячи лет. Рядом с ней находилось несколько ульев, сделанных из дерева, и рой пчел с жужжанием кружился над нею. Внезапно открыв единственный глаз, хозяйка насекомых пристально посмотрела на Чхунхи. Между двумя женщинами, давно жившими в одиночестве, возникло сильное напряжение. И одна, и другая действительно очень давно не видели человека. Не спеша оглядев Чхунхи с головы до ног, Одноглазая наконец открыла рот:

— Как только ты вступила в это ущелье, я почувствовала тебя. Судя по лохмотьям, что болтаются на тебе, ты почти стала зверенышем.

Голос лесной женщины, сидевшей неподвижно и шевелившей только губами, прозвучал мрачно, как шум ручья, что бежал вниз по ущелью, но в нем слышались слабые нотки радости. Одноглазая медленно поднялась. Окружавшие ее пчелы разом разлетелись, а потом все взлетели вверх вдоль дерева. Она подошла на шаг ближе к Чхунхи, стала рассматривать ее и вдруг усмехнулась:

— Сначала я хотела отогнать тебя, но потом подумала, что твоя жизнь такая же жалкая, как и моя, вот и позволила подойти. А теперь вижу, в твоем теле завелись незваные гости — черви в нем шляются.

Женщина вдруг схватила Чхунхи за руку. Испугавшись, она хотела высвободиться, но, почувствовав какую-то силу, требующую послушания, застыла на месте. Одноглазая сняла со своей одежды пчелу и поднесла к руке Чхунхи. От неожиданно острого, как ожог, укола она дернулась и отступила, но Одноглазая громко закричала:

— Глупая девка! Я не собираюсь тебя убивать, так что нечего пугаться.

Она обколола жалами пчел одну за другой все части тела гостьи. Чхунхи инстинктивно догадалась, что Одноглазая таким образом лечит ее, и терпела боль.

Наконец «доктор» закончила делать уколы и отпустила руку Чхунхи.

— Я спасла тебе жизнь. Но теперь держись от этого ущелья подальше. Знай, если ты еще раз поднимешь здесь шум, от моих пчел пощады не будет!

Вернувшись домой, Чхунхи уснула крепко как никогда. И утром с удивлением заметила, что все гнойные нарывы затянулись. И вся боль прошла. Чхунхи не знала, какое действие оказали пчелы, но то, что все черви, жившие в ее организме, сдохли, почувствовать смогла. Кроме того, через несколько дней, проснувшись, она обнаружила в углу заводского двора два деревянных улья. Без всякого сомнения, их там оставила одноглазая женщина, живущая в лесу. Заглянув в ульи, Чхунхи нашла там тысячи пчел и много меда. Она набрала пригоршню меда и торопливо стала есть. Пчелы и потом приносили из лесу нектар, и благодаря им Чхунхи могла лакомиться медом. Когда болезнь полностью прошла, Чхунхи несколько раз пыталась найти то самое ущелье, чтобы увидеть Одноглазую, но почему-то так и не смогла обнаружить заветную тропинку.

А теперь разрешите мне сделать то, чего я не делал давно, — отклониться немного в сторону. Прошло много лет, и вот однажды в одном из университетов страны для экспедиции