Фокусы мозга: Как нейронаука объясняет иллюзии восприятия - Хорди Ками

Хотя для закрепления многих долгосрочных воспоминаний требуется повтор, некоторые очень яркие эпизодические воспоминания, сформированные в связи с эмоционально насыщенной ситуацией, записываются мгновенно и не забываются никогда. Их называют «воспоминания-вспышки» — по аналогии с яркостью фотографической вспышки. Это могут быть автобиографические воспоминания, отражающие моменты особой личной значимости или травмы, а могут быть и коллективные воспоминания об исторических событиях, которые запомнились особым образом. Этот список у каждого свой: день, когда человек впервые ступил на Луну в 1969 г., крупное убийство, например президента Кеннеди в 1963 г., террористические атаки на башни-близнецы в Нью-Йорке в 2001 г. или взрыв на станции метро «Аточа» в Мадриде в 2004 г.

Интересно, что, хотя эти эмоциональные воспоминания легко сохраняются, детали в них столь же неточны, как и в неэмоциональных воспоминаниях. Причина та же: запоминается лишь небольшая часть информационного потока, проходящего через мозг. Несмотря на то что такие события трудно забыть, на самом деле память очень фрагментарна и ненадежна: в ней сохраняются лишь отдельные черты или понятия — даже если человек совершенно уверен в том, что помнит.

Элизабет Фелпс, ведущий нейробиолог, известная работами по эмоциональной памяти, исследовала воспоминания свидетелей теракта 11 сентября в Нью-Йорке. С помощью фМРТ (функциональной магнитно-резонансной томографии) она продемонстрировала, что даже спустя много лет при воспоминаниях о терактах у людей, живших в центре города рядом с башнями-близнецами, активировалась миндалина (область мозга, где обрабатываются эмоциональные воспоминания); у людей, которые жили дальше, такой активации не было [5]. Такая избирательная активация миндалины свидетельствует о значительном эмоциональном компоненте пережитого опыта, что сказывается на процессах кодирования, хранения и извлечения связанных с ним воспоминаний. Люди, жившие во время теракта рядом с башнями, сохранили очень яркие воспоминания, однако они не зафиксировали второстепенные или нейтральные детали, например во что были одеты в тот день. В первую неделю после теракта Фелпс подготовила и раздала нескольким добровольцам опросник. Она спрашивала, где находились участники, когда самолеты врезались в башни-близнецы, с кем они были, что делали, как себя чувствовали и так далее. Те же самые вопросы она задавала тем же респондентам спустя год, два и десять лет после теракта. При каждом последующем контакте она с удивлением обнаруживала, что некоторые люди отвечали иначе. Участники, которые поначалу утверждали, что не были свидетелями атак, поскольку находились в командировке, позже решительно заявили, что были очевидцами и даже сами видели, как люди, оказавшиеся в ловушке на верхних этажах, выбрасывались из окон (эти события широко освещались по телевидению). Но еще удивительнее, что, когда исследователи показывали участникам их первоначальные ответы, полученные в первую неделю после теракта, практически все упорно настаивали на правдивости новых ответов, возражая, что сразу после атаки они, по-видимому, были в шоке и наверняка не понимали, что говорят. Исследование Фелпс наглядно демонстрирует, что воспоминания об эпизодах с сильной эмоциональной составляющей хранятся ненадежно, а при последующем извлечении реконструируются.

Фелпс также заметила, что, хотя уверенность участников в своих воспоминаниях оставалась неизменно высокой, их содержание начало ухудшаться уже через год. Она обнаружила, что через десять лет, несмотря на сохраняющиеся несоответствия, неточные детали в эпизодических воспоминаниях участников были исправлены под огромным влиянием СМИ, художественных и документальных фильмов и книг о тех событиях [6]. Очевидно, что внешние воздействия способны не только создавать ошибочные воспоминания, но и исправлять их.

Также исследователи пытались определить, существуют ли элементы событий с сильным эмоциональным воздействием, которые сохраняются в памяти с большей вероятностью, чем другие. Иногда содержание и качество памяти определяется не эмоциональной интенсивностью и не продолжительностью переживания, а последовательностью вспоминаемых событий. Канеман и его группа провели исследования, чтобы оценить воспоминания о боли у пациентов, которым пришлось пройти такую неприятную процедуру, как колоноскопия (в то время когда она была еще долгой и болезненной). Исследователи тщательно фиксировали продолжительность болевых ощущений во время процедуры и анализировали их влияние на последующие воспоминания пациентов о пережитом. Удивительно, но продолжительность процедуры (в разных случаях колоноскопия длилась от нескольких минут до более чем целого часа) не влияла на оценку боли при воспоминаниях. Напротив, самые плохие воспоминания — те, которые пациенты оценивали как наиболее болезненные, — были связаны с пиками сильной боли, особенно если те происходили в конце процедуры. В одном из исследований медики оставляли колоноскоп на несколько минут дольше, чем требовалось по клиническим основаниям, не причиняя при этом дополнительного дискомфорта. И именно пациенты из этой группы позже сообщали о наименее неприятных общих ощущениях, как будто бы забывая сильную боль, которую испытывали в начале процедуры [7].

Другие исследования подтвердили это искажение, известное как правило «пик — конец», которое подчеркивает важность заключительной части всего переживания. Например, из-за неприятных событий в последний день у нас могут остаться плохие воспоминания об отпуске в целом, даже если большая его часть прошла хорошо. Это искаженные воспоминания, способные несправедливо влиять на наши последующие решения.

Какие вопросы подобные исследования поднимают в отношении впечатлений от фокусов? Какие различия существуют между тем, как зритель воспринимает фокус в данный момент, и тем, что он о нем вспоминает позже — после того как стал свидетелем кульминации, или нескольких фокусов, или целого представления? Для некоторых зрителей впечатление от великолепного иллюзионного шоу оказывается настолько незабываемым, что они увлекаются фокусами в качестве хобби или даже выбирают карьеру фокусника. Это распространенное явление — переживание «незабываемого» в эстрадной магии — никогда не изучалось подробно. Что запоминается зрителям больше всего: последний фокус или наиболее эмоциональная часть шоу? Если фокус получился особенно впечатляющим, какие детали запомнятся? Есть ли какое-то главное воспоминание или тип воспоминания, которое зритель сохраняет после шоу? У всех ли зрителей воспоминания одинаковые? Отличаются ли воспоминания зрителя, которого пригласили на сцену принять участие в фокусе, от воспоминаний других зрителей?

Без сомнения, ответы на эти вопросы, основанные на реальных ситуациях, а не на лабораторных экспериментах, удивят многих фокусников и помогут понять, как можно улучшить и усилить переживание встречи с невозможным. Кроме того, научное исследование способности запоминать фокусы может дать ценную информацию для нейробиологического изучения памяти и процессов познания в целом в реальных условиях. Недавно мы сделали первый шаг в этом направлении. Наше исследование показало, что память о фокусе со временем разрушается, как и другие эпизодические воспоминания. Однако мы также обнаружили, что эффект свежести, благодаря которому последние фокусы запоминаются лучше, если зритель вспомнит их сразу после представления, утрачивается спустя несколько недель или месяцев. Это свидетельствует о том, что кратковременные воспоминания не были преобразованы