Фокусы мозга: Как нейронаука объясняет иллюзии восприятия - Хорди Ками

невозможного недостаточно убедительна, зрители будут пытаться разгадать приемы фокусника и искать решение, сознательно обдумывая увиденное. С другой стороны, как утверждает Хуан Тамарис, когда человек попадает под «чары и волшебство», порождающие иллюзию невозможности, он может в итоге «утратить желание и способность искать правду о том, что это было, поскольку даже не представляет, с чего начать» [29].

Иногда зрители замечают момент, когда фокусник применяет свой метод, но на самом деле это редко помогает им понять, как устроен трюк [30]. Более того, как показывают наблюдения, непрофессионалы склонны переоценивать способность других зрителей понять метод, лежащий в основе фокуса, особенно если они сами его обнаружили [31]. Таким образом, фокусники, возможно, несколько переоценивают способность публики раскрывать их методы.

Долговременные воспоминания об иллюзионном шоу

Какими средствами фокусник может манипулировать долговременными воспоминаниями, чтобы исказить то, что зрители унесут с собой? Нередко человек, видевший фокус несколько десятилетий назад, рассказывает о нем в мельчайших подробностях как о ярком переживании. При этом то, что зрители рассказывают о своем опыте, часто кардинально отличается от того, что происходило на самом деле, поскольку, как уже говорилось выше, мозг сохраняет лишь понятийные упрощения, а чтобы вызвать воспоминание, его нужно выстроить заново. Со временем содержание воспоминаний и рассказов меняется. На реконсолидацию памяти можно незаметным образом влиять, так что в результате в них добавляются элементы, которых в действительности не было.

Хуан Тамарис использует термин «эффект кометы» для обозначения этого «хвоста» — послевкусия волшебной иллюзии, которое надолго сохраняется у зрителей после представления. Он считает, что «хороший фокус должен быть как комета… за которой следует длинный хвост» и для достижения этого эффекта фокусник должен прикладывать усилия во время представления и по его окончании, чтобы сделать воспоминания зрителей более яркими — манипулируя ими, если потребуется. Фокуснику нужно создать «фантазию, рассказанную зрителем», потому что зритель должен «возрождать в себе или передавать ощущение чуда, волшебства», которое он испытал, преувеличивая при этом «финальный эффект и условия». В своей последней книге «Волшебная радуга» (The Magic Rainbow) Тамарис, пожалуй, наиболее подробно рассматривает эффект кометы, предлагая различные «усилители положительных воспоминаний», такие как «символ», «образ» или «зацепки для воспоминаний». Это приемы, помогающие создавать неточные или полностью ложные воспоминания, включая «невыполнимые обещания» или заявления, которые впоследствии не подтверждаются («Я больше не притронусь к картам»), — а также способы стирания воспоминаний, которые мы уже обсуждали [32].

Австралиец Ричард Ходжсон, исследователь паранормальных явлений, еще в 1887 г. признавал, что воспоминания зрителей сеанса ясновидения не очень надежны [33]. Позже, в 1932 г., польский библиограф Теодор Бестерман, исследовавший феномен ясновидения, провел контролируемый эксперимент, в ходе которого паранормальные явления были представлены перед сорока пятью добровольными свидетелями [34]. Расспросив их о подробностях после сеанса, Бестерман с удивлением обнаружил сильный разброс в точности ответов (от 5,9 до 61%, но в среднем всего 33,9%), а сохранившиеся воспоминания оказались нечеткими и несовершенными.

Бестерман был современником Гарри Гудини (1874–1926), знаменитого американского иллюзиониста венгерского происхождения, получившего широкую известность благодаря трюкам с побегами из смертельных ловушек, и еще более знаменитого шотландского писателя сэра Артура Конан Дойла, создателя Шерлока Холмса [30]. Бестерман, снискавший известность скептицизмом и дискредитацией тех, кто верит в паранормальное, нажил себе большого врага в лице Конан Дойла, который был в такой степени убежден в реальности таких явлений, что верил: побеги Гудини были настоящими и фокусник действительно владел дематериализацией, хотя Гудини лично объяснял ему свои трюки [35].

Современные исследования показывают, что люди, верящие в паранормальные явления, хуже запоминают детали, воссоздаваемые в экспериментальных ситуациях, а также чаще вспоминают события, которых никогда не было [36]. Они также гораздо более восприимчивы к манипуляциям с помощью внушения и указаний, особенно если те совпадают с их верой в паранормальное [37]. Это хорошо известная «предвзятость подтверждения» — когнитивное искажение, которое описывает нашу склонность отдавать предпочтение информации, подтверждающей наши собственные убеждения или гипотезы [38].

Воспоминания зрителей об иллюзионном шоу также бывают очень разными и зависят от личного опыта, отношения зрителя к искусству фокусов, исполняемых трюков и даже привлекательности фокусника. В упомянутом выше опросе Джея 526 человек (в основном американцев, из которых 28% никогда не видели фокусника вживую) отвечали на вопрос, что их больше всего привлекает в искусстве фокусов. Большинство участников назвали удивление и радость, которые доставляют трюки. С другой стороны, всего 10% ответили, что хотят «понять, как это работает».

На вопрос о том, что им нравится в фокусах меньше всего, 14% участников ответили, что им не нравится, когда они не знают, как устроен фокус, а 16% — что их раздражает, если они узнаю́т, как был сделан трюк. Когда респондентам предложили выбор: посмотреть представление фокусника или увидеть, как работает фокус, 60% предпочли первое [39].

Ответы зрителей столь разнообразны и индивидуальны, поскольку (хотя может показаться иначе) иллюзионное представление стремится не «включать» нашу способность рассуждать. Как мы увидим в следующей главе, бóльшая часть маневров фокусника проходит мимо сознания зрителей.

[23] Согласно современным представлениям, гиппокамп — ключевой участник кодирования и организации эпизодических воспоминаний, но эти воспоминания опираются на более широкую сеть, включающую нейроны и другие структуры мозга. — Прим. науч. ред.

[37]. Wiseman, Greening, and Smith, “Belief in the Paranormal and Suggestion”; Wiseman and Greening, “It’s Still Bending’”; Wilson and French, “Magic and Memory.”

[38]. Канеман Д. Думай медленно… решай быстро. М: АСТ, 2016 — Kahneman, Thinking, Fast and Slow.

[39]. Jay, “What Do Audiences Really Think?”.

[25] Воспоминания о разных аспектах также распределены по разным структурам, при этом ключевую роль играют отдельные структуры, перечисляемые автором. — Прим. науч. ред.

[24] Такие клетки показаны и у приматов, а сходные с ними нейроны обнаружены также, например, у грызунов. — Прим. науч. ред.

[30] Настоящее имя Гудини — Эрих Вайс; он взял сценический псевдоним в честь своего предшественника, французского иллюзиониста Жана Эжена Робер-Удена (Robert-Houdin), отца современного искусства фокусов.

[29] Прием «скобки забвения» то же самое, что «диссоциация времени и места», описанная Томми Уандером, часть английской концепции «отвлечения с использованием времени». См.: Фрапс, «Время и фокусы» (Time and Magic).

[28] Перевод Л. Синянской. — Прим. пер.

[27] Шипик — это образование на дендрите, мембранный вырост, на котором образуются синапсы. — Прим. науч. ред.

[26] Консолидация — это процесс закрепления памяти и перехода в долговременную форму. Далее происходит хранение воспоминания до момента его извлечения. — Прим. науч. ред.

[29]. Tamariz, “Por arte de magia.”

[30]. Demacheva et al., “The Applied