Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

Хейтер из рода Стужевых, том 5

Глава 1

Звонок оборвал монотонный бубнёж профессора ровно в тот момент, когда его мысль, наконец, начала обретать смысл. Но он не стал продолжать и громогласно сообщил, что все свободны. По аудитории разнёсся вздох облегчения десятков людей и началась возня по сбору вещей.

Я устало закрыл конспект, отложил ручку и встал вместе со всеми. Честно говоря, даже устал удивляться тому, как можно так сложно и скучно преподавать магию.

Коридор мгновенно наполнился гулом голосов и скрипом подошв по полированному камню. В Тульской академии не было плитки, лишь обработанные огромные плиты природного камня, стыки между которыми было очень сложно заметить.

Мы с Васей шли не спеша, обсуждая спорный момент в аргументации профессора.

Вдруг наш путь преградили двое. Третьекурсники — Сергей Глыбов и Артемий Ветвицкий. Я их знал, оба бароны из успешных родов. Они не вели себя слишком дерзко или вызывающе, хоть лица и изображали лёгкую надменность. Парни просто заняли пространство перед нами, вынудив остановиться. На их синей форме гордо красовались нашивки курса и факультета — земли и дерева.

— Стужев, — начал Глыбов, голос его был басовитым, но без угрозы. В глазах играли искорки насмешки. — По академии уже ползут самые занятные слухи о тебе. Будто бы наш новоиспеченный второкурсник имел смелость вызвать на дуэль самого Виктора Хомутова. И будто бы ставка в этом… предприятии составила целых пятьдесят тысяч рублей. Это правда или плод чьей-то слишком богатой фантазии?

Я не сдвинулся с места, лишь перевёл усталый взгляд с него на Ветвицкого, который оценивающе меня разглядывал, и обратно. Как же всё очевидно, но мне же плюс, так что я улыбнулся.

— Всё верно, — не стал отрицать очевидное.

Старшаки переглянулись, и у Ветвицкого вырвался тихий, бархатный смех. Долго, наверное, репетировал.

— Прямо скажем, амбициозно, — произнес он, скрестив руки на груди. — Пятьдесят тысяч… Целое состояние для некоторых. Это навело нас на одну интересную мысль. Если уж ты вступил в эту игру с такими ставками, то, вероятно, уверен в своих силах? Не боишься проиграть?

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе вызовом. Не знают они, с кем связываются, меня таким дешёвым способом не вывести из состояния уверенности.

— Мы бы тоже не прочь предложить тебе поединок, — продолжил Ветвицкий, а Глыбов утвердительно кивнул. — На тех же условиях. Разумеется, если ты не струсишь после первой же серьезной ставки. Или твоя уверенность столь велика, что пара лишних дуэлей не составит проблемы? — Артемий говорил сладко, но каждый его вопрос был уколом, попыткой задеть, вывести на браваду.

Они были уверены, что видят перед собой богатого выскочку, который переоценил себя и теперь попал в ловушку собственного тщеславия. Лёгкая добыча.

В принципе, раньше примерно так и было. Алексей любил бахвалиться, а потом сбегать либо съезжать с темы. Что ж, их ждёт неожиданный сюрприз.

Вокруг нас уже начала формироваться толпа зевак. Наши одногруппники замедлили шаг, прислушиваясь. На их лицах читалось понимание: кто-то смотрел с жалостью, кто-то с презрением, кто-то просто с холодным любопытством, ожидая представления. Пара человек якобы беспалевно уже начали снимать происходящее на смартфоны.

…«Бедный Стужев, нарвался, теперь совсем затравят»

… «Идиот, деньги девать некуда, сейчас его разорят»

… «Допрыгался, довыпендривался с Хомутовым, а вот и ответочка»

Какие только фразы мой слух не выхватывал из общего гула, но эти слова меня совершенно не задевали. Кто-то даже испытывал ярость, не совсем, правда, понятно на кого, так как источников было несколько, все рядом. Так что я стал ощущать себя бодрее от наплыва халявной энергии.

Настроение поднялось, я еле сдерживался, что не рассмеяться с ситуации. Все эти выскочки были передо мной как на ладони: их самоуверенность хрупка, построена на курсовом превосходстве и слухах о прежнем Алексее. Они совершенно не знали, где я пропадал целый год и чем занимался. Для них я был просто «новеньким со второго».

А пятьдесят тысяч… Для меня это были деньги, о потере которых пожалел бы разве что из принципа. На счетах за лето скопилась приличная сумма, пора было задуматься о выборе очередного артефакта. Третьего.

Рисков никаких для меня не было, даже если проиграю кому-то, погоды для моих финансов это не сделает.

— Струшу? — усмехнулся я. — Сделаю вид, что вы меня с кем-то перепутали. Если вам угодно испытать свою удачу, я не стану отказывать столь достойным джентльменам. Условия боя принимаю любые, выбирайте. Дам вам фору.

От такой наглости парни обомлели, но тут же поспешили повернуться немного и помахать в сторону камеры, а потом произнести кодовую фразу о вызове на дуэль. Я так же показательно ответил согласием.

Бароны чуть ли не подпрыгнули от радости, уже чувствуя халявные деньги в своих карманах.

— Отлично! — Глыбов потёр предвкушающе ладонями. На его лице играла довольная улыбка. — Мы в дуэльный комитет сами сходим, если не возражаешь.

— Не возражаю.

Они кивнули с преувеличенной учтивостью и поспешили прочь. Их плечи еще вибрировали от сдержанного смеха, а стоило зайти за угол, как по коридору, несмотря на довольно громкий шум десятков голосов студентов и топот, послышался хохот. Оба уже мысленно тратили деньги.

Как только они скрылись за поворотом, Василий, сдерживавший себя все это время, схватил меня за локоть. Его глаза сияли не просто дружеской поддержкой, а неподдельным, почти детским восторгом.

— Алексей, да ты гений! — прошептал он, потирая ладони. — Сразу двое! Это же… сто тысяч! Ты обещал гулянку! На этих выходных мы отпразднуем с размахом!

Я улыбался, смотря на его радость.

— Не спеши так, неизвестно ещё, когда дуэльный комитет поставит даты. Это может быть как через неделю, так и через месяц.

— Но у них же есть твои данные! Одобрят, уверен!

— Успокойся, Вася. Сначала нужно их победить. Но…

Я бросил взгляд в сторону, куда ушли старшаки и где ещё слышался удаляющийся смех, и сам беззаботно ухмыльнулся.

— Думаю, проблем с этим не будет. Они даже не представляют, с кем связались. Но и мне стоит справки навести про них. Уверен, найдём сердобольных, которые навалят экспозиции по жалости.

Одногруппники, проходившие мимо, слышали и видели наше самодовольство. Их жалость и презрение сменились недоумением. Многие перешептывались: «С ума сошёл? Совсем дурак?