Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

Она молчала, обдумывая. Он видел, как в её голове взвешиваются риски и возможности. Наконец, Аня кивнула, коротко и решительно.

— Хорошо. Я приду. Спасибо. И… за конфеты тоже.

Она повернулась и почти бегом заспешила прочь, крепко прижимая к груди его подарок. Как хорошо, что он догадался положить такой дорогой шоколад в бумажный непрозрачный пакет! Аня явно не хотела привлекать внимание соседей.

Василий смотрел ей вслед, и в его груди бушевали противоречивые чувства. Лёгкая, почти мальчишеская эйфория от того, что он наконец заговорил с ней, что она согласилась, что вечером они увидятся. И тяжёлый, холодный камень на дне души.

Проблемы были, и серьёзные. Наверняка она согласилась из-за того, что он дворянин, а не потому что ей понравился. Потому что у него есть деньги на вот такие подарки. Но в это не хотелось верить. Аня выглядела простой и честной.

А ещё… Он втягивает её в свой круг общения. А там есть его друг и господин Стужев Алексей, который как магнит для неприятностей. И над ними уже сгущались тучи. Хомутов наверняка после проигрыша в дуэли будет всеми силами пытаться насолить Алексею. А Вася тут слабое звено. Если в Тамбове его ничто не связывало, то здесь…

Если враги узнают, что Мельникова для него не просто однокурсница… Она станет мишенью. Живой, хрупкой мишенью в их грязной войне. И неизвестно, какие масштабы примет всё это. После Тамбова и хитросплетений интриг в той академии, он не сомневался, что и здесь всё будет непросто.

Льдистый шёл обратно к дому с тяжёлым пакетом, и радость от предстоящей встречи смешивалась с горечью раздумий. Он сделал шаг к тому, о чём долго мечтал украдкой. И как бы этот шаг, возможно, не поставил под удар того, кто ему уже был дорог.

Он не хотел становиться обузой для друга, тем более из-за девушки. Но в то же время он видел, как другие встречаются с противоположным полом, и ощущал себя ущербным. Ему также хотелось романтических отношений с девушками. Быть как все. И пусть это лишь юношеские гормоны, выпускать через агрессию на тренировках свою неудовлетворённость он устал.

Будущее висело перед ним неопределённой, зыбкой дымкой. Но в то же время Вася понимал, что хочет вновь увидеться с этой девушкой вечером. Потом желательно тоже, и не просто на занятиях в академии. А проблемы… Что ж, будет решать их по мере поступления. Может… Существует же вероятность, что гром над Тульской академией не разразится?

Глава 3

Я сидел в архивной комнате, передо мной были разложены страницы дневника моего прадеда по материнской линии — Андрея Ивановича Жарова. Это последнее, что я прочёл из той коробки.

Увы и ах, мне не удалось найти и намёка на то, что дар его являлся каким-то необычным. Как раз наоборот, он гладко шёл по обучению, которому в дневниках внимания уделялось меньше, чем любовным победам и тому, как он раскатал очередного надуманного врага. Дед любил всем и каждому доказывать свою правоту, а основа для этого, как правило, — дуэль.

Оказалось, отец не просто так презирал деда Андрея, видя в нём позёра и пустозвона. И был прав, по сути. Среднего уровня маг огня с раздутым самомнением.

Я много прочитал и о своем отце, Платоне. Для прадеда Андрея он был, в первую очередь, разочарованием: тот хотел видеть во внуке продолжателя — мага огня. Но не вышло. Зато прадед обожал свою дочь, мою бабушку. Её побег к «недостойному» Стужеву Борису (моему деду), простому «провинциальному барону», стал для графа Жарова ударом. «Как она могла⁈» — строчка за строчкой повторялось в его записях. Ведь они — графский род из Подмосковья, могла бы найти себе кого и подостойнее.

Но, несмотря на обиду, связь он не прерывал, в отличие от остальных членов рода Жаровых. И как минимум раз в год наведывался в гости на недельку. Его не выгоняли, хоть он и был вечно брюзжащим вредным стариком. Думаю, именно здесь, в доме дочери, которую он так и не смог перестать любить, прадед позволял себе быть уязвимым — и записывал свои настоящие мысли, без графского лоска. Которые, возможно, ему было бы неуместно показывать другим членам рода. Так они и оказались здесь.

И всё же, я не зря потратил своё время. В записях было много подсказок для меня по магии огня, которые сам дед считал мелочами, совсем не тайнами, и делился мыслями о них.

Также было в них кое-что ещё. Его восторг по поводу того, как он прорвался на уровень подмастерья в двадцать пять лет: «…прорыв через „пепельный барьер“ лежит не в усилении пламени, а в его полном отрицании. Мгновенное сжатие, коллапс сердечника со скоростью мысли. Превращение активного горения в потенциал абсолютного нуля, и лишь затем — контролируемый взрыв НОВОГО качества. Ключ — не мощь, а переворот. Инверсия. Смерть стихии как условие её возрождения на уровень выше…»

Отчасти похоже на бред, если смотреть без контекста. Но я прочёл все дневники и привык к своеобразной манере дедушки выражаться. Это были его прямые мысли о том, что с ним реально произошло. И что это отличалось от того, к чему его готовили в роду.

Суть не в том, чтобы жечь сильнее, а в том, чтобы на миг перестать жечь совсем, когда этот пик будет достигнут. Схлопнуть всё в точку. Создать внутри себя вакуум, абсолютный холод, и уже из этой пустоты родить пламя иного порядка. Пламя дара не само преобразуется во что-то новое, а будто перерождается. Сердечником же он называл свой дар, как я свой — свечой. Что значит для свечи «схлопнуться в точку»? Не потухнуть, а… вобрать в себя всё пламя, весь свет, стать раскалённой точкой фитиля перед тем, как вспыхнуть с новой силой?

Звучало жутко. И до боли знакомо. Ведь я уже почти терял так дар, когда он чуть было не потух. Это случилось во время первого поединка с Марией. Интересно, а я, случайно, тогда не поднялся на первую звезду неофита? Ведь звучало довольно похоже. Тогда же я ощутил свой источник впервые, когда дед с первого дня пробуждения дара ощущал его.

Что ж, никто не пройдёт этот путь за меня. Я рождён в роду магов льда, у нас нет таких специфичных знаний,