Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

Я повернулся к бухгалтеру.

— Ваня Семёныч. Вы рекомендовали кандидатуру. Старший мастер, который реально знает цех.

Бухгалтер кивнул, чётко, по-деловому.

— Так точно. Терентий Михалыч. Старший мастер пятого, нового цеха. И был мастером четвёртого последние шесть лет. Управляющий, — он даже не взглянул на Степана Игнатьевича, — его не жалует. За прямоту.

Управляющий побледнел.

— Этот пьяница⁈ Да он вечно всем недоволен! Консерватор, который новые технологии в гробу видал! — возмутился он.

— Он не пил, по крайней мере, на работе, ни разу за десять лет, — холодно парировал бухгалтер. — В отличие от некоторых «ценных кадров».

— Пригласите его, — приказал я. — И принесите, пожалуйста, журналы по браку за последний квартал. Все.

Бухгалтер быстро вышел. Управляющий молчал, глотая воздух. Ловушка захлопывалась, и он это понимал. Пока бухгалтера не было, я игнорировал жалкий лепет Степана, который пытался очернить мастера.

Через несколько минут в кабинет вошёл Терентий. Мужчина под шестьдесят, крепкий, приземистый, будто вырубленный из корневища старого дуба. Лицо — сеть глубоких морщин, запылённых металлической взвесью. Глаза — узкие, пронзительные, светло-серые, как сталь. На нём была та же тёмно-синяя роба, что и на всех местных работниках, но на груди — нашивка старшего мастера. Он вошёл, оценивающе скользнул взглядом по управляющему, потом перевёл его на меня. Не поклонился, а кивнул в знак уважения. Стоял прямо, руки по швам, но не вытягивался в струнку.

— Терентий Михалыч? Вы знаете ведь, кто я? — решил уточнить на всякий случай.

— Чего б не знать, — буркнул он. — Господарь наш, барон Стужев. Младший.

— Алексей Платонович, — усмехнулся я его обращению.

— Как скажете, — кивнул он.

Я отодвинул от себя все финансовые папки. Сейчас было важно другое.

— Расскажите про новые линии. Про настоящие проблемы. Не то, что пишут в бумагах для начальства, а то, что мешает работать вам и вашим людям.

Терентий на секунду задумался, потом его взгляд снова метнулся к бледному управляющему.

— Прямо? Вот так и сказать?

— Прямее некуда, — подтвердил я. — Главбух должен был вас предупредить. С этого момента вы отвечаете за техническую правду передо мной. Только факты.

Он медленно вздохнул, и будто какая-то внутренняя натянутость ушла.

— Факты такие, — по-деловому заявил он, всё с таким же хмурым выражением лица и недовольством. — Автоматика — капризная барышня. На третьей линии контур охлаждения слабоват, греется, оттого и брак по пропитке идёт — сердцевина неравномерно насыщается. Установщики от производителей обещали адаптацию под наши сети, но не доделали. Сказали, за что уплачено, то всё сделали. Я предлагал настройку произвести нашей внутренней энергосети. Тут нанимать никого не надо, своими силами справимся. Только материалы закупить надобно. Но мне был отказ. Сослались на дороговизну и сроки поставок. А то, что ресурс ключевых амортизационных рун при таких условиях — в полтора раза меньше паспортного, никого не волнует. Выбивает, станки встают — так отправляйте обратно, таков приказ. И главное — люди. Те, кто на старом оборудовании собаку съел, новые схемы не понимают. Учат кое-как. Оттого и пьянка была, от бессилия, наверное. А им не объясняют — им штрафы тычут.

Каждое слово било точно в цель. Не жалоба, а сухой, выверенный доклад изнутри системы. Управляющий зашевелился, забормотал что-то про «клевету» и «неблагодарность», но его голос был похож на жалкий писк.

— Спасибо, Терентий, — сказал я искренне. — Это то, что мне нужно было услышать.

Я развернулся к управляющему. Тон сменился на административный, холодный.

— Степан Игнатьевич. До конца недели вы предоставляете мне новый, правдивый план-график работ по доводке линий, со сметой, основанной на данных Терентия. Все заявки на дорогостоящие запчасти будут теперь согласовываться им и отправляться в бухгалтерию. Вы пока остаётесь на своей должности, — я увидел, как в его глазах мелькнула слабая надежда, — но вся техническая и кадровая политика на производстве теперь курируется старшим мастером Терентием. В течении месяца он передаст свой пост и обучит персонал, а потом официально займёт место управляющего. Если вы к тому времени проявите себя как надёжный сотрудник, то станете помощником управляющего. И даже не думайте увольняться в этот месяц — уволим задним числом по статье за хищение. Так что не только отпускных и премиальных не увидите, но и зарплаты за полмесяца. Вам ясно?

Он не смог даже кивнуть. Просто беззвучно пошевелил губами о какой-то несправедливости.

Я встал, обращаясь уже к Терентию.

— Завтра, в восемь утра, я буду у вас в цеху. Пройдём по всем проблемным местам. И вы представите мне людей, на которых можно положиться. Для обучения, для контроля. Вопросы есть?

Старик-мастер ошарашенно уставился на меня.

— Так воскресенье же… Вопросов нет! К восьми будем готовы.

— Отлично. На сегодня всё.

Я вышел из кабинета, оставив за спиной рухнувшего в кресло управляющего и бухгалтера, который уже что-то тихо говорил Терентию, показывая на бумаги.

* * *

Интерлюдия

Корзина в руке Василия Льдистого отяжелела от продуктов: сырные нарезки, фрукты, зефир. Список от Настасьи, помощницы главного повара дома Стужевых Егора, был длинным и специфичным. «После обеда у хозяйки гости, а у меня все руки в тесте, Василий, выручите!»

Как можно было отказать простой женщине в возрасте? Парня воспитали отзывчивым, тем более к старшим. Вот он и выступил в роли курьера, всё равно не был занят.

Вася остановился перед стеллажом с конфетами, глаза забегали по ярким упаковкам в поисках той самой марки бельгийского шоколада, которая была помечена в списке. Коробки стояли плотно, но вскоре нашлась нужная ему. Он уже потянулся, когда заметил, что место перед ней занято.

Девушка, склонившаяся над нижней полкой, внимательно изучала ценники на скромных плитках отечественного шоколада. Её поза, чуть ссутуленная, будто от холода, говорила о сосредоточенности и… какой-то осторожности.

— Извините, можно подвинуть вас на минуту? — несколько резко спросил Василий, торопясь закончить с поручением. — Мне нужно коробочку вот с той полки.

Девушка вздрогнула, словно её поймали на чём-то предосудительном, и мгновенно отпрянула, ударившись головой о его вытянутую к шоколаду руку.

— Простите! Я… я задумалась и не заметила.

Их взгляды встретились. Василий замер, корзина вдруг стала невесомой. Перед ним была Аня Мельникова с его потока.