Пепел на снегу - Анастасия Ваймор

Анастасия Ваймор

Ауррория. Книга I. Пепел на снегу

Пролог

— А он действительно похож на тебя.

Высокий человек в серебряном балахоне зло усмехнулся, вглядываясь в маслянисто-зеркальную поверхность перед собой. Лицо его, некогда красивое, исказила хищная гримаса. Тот, кого он видел в переливающейся глубине, вызывал в нём странную смесь лютой неприкрытой ненависти и затаенной банальной зависти.

— Но не сейчас, нет… — продолжил он, медленно поворачиваясь к седому истощенному старику, что стоял рядом.

Когда-то старик был могучим, излучал волю и не терпел отказов, но теперь от этого не осталось и следа. Грязные свисающие пряди волос прикрывали впалые щеки. В полупустом измученном взгляде едва ли можно было разглядеть остатки былого величия.

— Сейчас ты немощен и стар, — голос человека в балахоне сделался ледяным. — Но тогда… тогда ты был таким же. Ты думал, что тебе принадлежит весь мир, что можешь владеть всем, чем пожелаешь. Но это уже не имеет значения, ибо он умрет, так же, как и другие.

Старик сжал губы и сдавленно закашлялся, но не смог сказать ни слова в ответ. Отчаянная боль терзала его грудь. Сейчас он жалел лишь об одном — о том, что был слишком себялюбив и черств. Он знал, что сам виновник своих бед, и это осознание разрывало его изнутри. В голове крутились слова, которые вот уже несколько месяцев не давали ему покоя. Он всё ещё надеялся, что успеет их произнести. Слова, которые могли бы хоть немного исправить то, что он натворил, и облегчить нестерпимую боль.

В ответ на его мучительные мысли человек в балахоне заговорил вновь:

— Ты считал, что не заплатишь за то, что сделал. Ты ошибался, — голос его сочился ядом. — Ты забрал её у меня. Взамен я заберу у тебя всё, чем дорожишь ты.

Человек оторвался от старика и принялся медленно расхаживать по комнате. Его высокая фигура выглядела угрожающе на фоне пустых серых стен. Холодные камни впитывали звуки, поглощая эхо шагов. За ним, словно верные псы, следовали тени. Они шлейфом собирались у ног, тут же распадались, поднимались выше, ласкались к рукам, кружили и пульсировали, будто живые. Вдобавок к теням за ним неотрывно следили два больших лохматых зверя с жуткими, изогнутыми внутрь клыками. Они неподвижно сидели, готовые в любую минуту исполнить приказ хозяина — разорвать старика.

Человек в балахоне неожиданно замер, прислушиваясь к чему-то невидимому. Рот его растянулся в чудовищной довольной улыбке. Воздух задрожал. Пыль, мерцающая в узких лучах света, закружилась и начала собираться в плотные клубы. В этом вихре показались два нечетких силуэта. Вибрация становилась сильнее, пока внезапно густой туман не превратился в существ, отдаленно напоминающих людей. Безволосые, с серой, похожей на камень кожей, они молча шагнули вперед, скаля острые зубы. Их красные, лишенные зрачков глаза зловеще вспыхнули в полумраке, отражая злую волю хозяина.

— Найдите его! — властно рявкнул человек, глядя на покорно застывших существ.

— Не смей… — взмолился старик. Его хриплый голос был едва слышен. — Ты получил, что хотел, они тут ни при чем…

— О, нет! Они заплатят! — холодно засмеялся его мучитель и небрежно взмахнул рукой.

Из широкого рукава, подобно стае черных ворон, выпорхнули тени. Они взвились под потолок и стремительно рухнули вниз, окутывая старика, захватывая его в кошмарный пульсирующий кокон. В тот же миг он забился в агонии. Надрывные, полные безумной боли стоны разорвали тишину комнаты.

— Они заплатят, — повторил человек, безразлично наблюдая за пыткой, — заплатят так же, как и ты. Они — твоя плоть и кровь, а значит, должны исчезнуть.

— Найдите его! — крикнул он существам. — Найдите и убейте!

Глава 1

Говорят, безответная любовь подобна взрыву: накрывает с головой, разносит на куски. Подготовиться к ней невозможно, она всегда застает врасплох. Просто приходит — и всё. И вот ты стоишь грустным клоуном на развалинах собственной жизни, обводишь удивленным взглядом обломки разбитых грез, осколки затаенных желаний и снов, фрагменты рухнувших надежд и обрывки красивых фраз. И не знаешь, что теперь со всем этим делать. А где-то рядом, только руку протяни, бликует на солнце чье-то чужое счастье.

С Майклом Кроссом мы познакомились ещё в университете. У него были потрясающие голубые глаза, талант к писательству и красивая невеста Лора. Ему прочили большой успех в литературе, так и случилось: после выхода первого романа Майкл стал популярным, а после второго — по-настоящему знаменитым.

После выпуска я устроилась в одно из крупнейших издательств Нью-Йорка. Именно тогда Майкл обратился ко мне как к редактору с предложением поработать вместе. Я согласилась и вот уже несколько лет редактировала его книги. А что до любви… Майкл продолжал любить Лору, а я — его. Он знал об этом. Мне всё-таки хватило глупости признаться.

На одной вечеринке, набравшись смелости и изрядной порции текилы, я сделала это. Он не удивился. Только слегка улыбнулся и спокойно ответил, что давно это понял. Потом добавил, что ценит нашу дружбу, и произнес все те правильные, но совершенно бесполезные слова, которые положено говорить в таких случаях. Я стояла перед ним, отчаянно желая провалиться сквозь землю. Ни слова не сказала в ответ, лишь кивнула, на том и разошлись. С тех пор я приняла правила этой странной игры: Майкл любит Лору, а я люблю Майкла. И ничего изменить нельзя.

Моя бабушка Мэгги сказала тогда:

— Через три года всё пройдет, Кейти. Просто подожди — и увидишь.

И я стала ждать.

За мои двадцать пять лет с окружающим миром у меня вообще выстроились непростые отношения. Я была, как бы это помягче сказать, невезучей. Нет, я выросла в полной любящей семье, имела друзей, легко и быстро находила общий язык с людьми. Но сколько себя помню, притягивала неприятности.

Если в детстве мне покупали новый велосипед, то в первую же поездку ломалось колесо, и дело заканчивалось ободранными коленками. Если кто-то бросал мяч на детской площадке, он неизменно попадал мне в лицо. На уроках химии именно у меня вспыхивало, шипело или плавилось всё то, что, по мнению учителей, совершенно не могло причинить вред.

У меня вечно выходила из строя техника, прорывались водопроводные трубы и пробивались шины. А уж сколько раз я получала по носу дверью — и не сосчитать. В общем, своей любовной неудаче я тоже не особенно удивилась.

Прошло три года, потом ещё один, и ещё