Воздушная кавалерия. Том 10 - Джек из тени

Джек из тени

Воздушная кавалерия. Том 10

Глава 1

Реальность возвращалась рывками, пробиваясь сквозь вязкий, тошнотворно-сладкий химический кисель в голове. Сначала появлялся звук — глухой гул, отдающий в самые кости. Затем — запахи. Горелая изоляция, застарелый пот и медь. Кровь. Много крови.

Княжна Наталья Ростова попыталась приоткрыть веки, но те казались налитыми свинцом. Картинка смазывалась, распадаясь на точки и туман. Вот ее волокут за плечи по какому-то рифленому металлическому настилу. Мышцы не слушаются, тело похоже на перебитую куклу. Удар спиной о край какого-то ящика. Боль приходит с опозданием, приглушенная наркотиком.

Новый провал в темноту.

Вспышка. Она лежит на холодном металлическом полу. Сквозь полуприкрытые ресницы пробивается тусклый дежурный свет. В уши бьет низкочастотный рокот турбин, работающих на Пыли. Дирижабль. Грузовой или штурмовой, но точно армейский, коммерческие пассажирские лайнеры так не звучат. Она пытается пошевелить пальцами, сжать кулак. Мышцы отзываются тупой, тянущей судорогой.

Наталья делает над собой титаническое усилие и приподнимает голову. Взгляд выхватывает ребристую аппарель, пару металлических контейнеров с маркировкой, которую не разобрать из-за скачущего фокуса.

Чья-то тяжелая рука в тактической перчатке ложится ей на затылок, безжалостно впечатывая лицом обратно в ледяной металл палубы.

— Лежать, — сухой, лишенный эмоций голос.

Холодная игла впивается в шею, пробивая кожу. Наркотик огненным шаром скатывается по венам, и сознание снова гаснет, утягивая княжну на дно колодца.

Когда она очнулась в следующий раз, гул турбин исчез. Его сменил запах сырости, мокрого бетона и свежей пороховой гари. Наталья лежала на боку, прижавшись щекой к шершавому цементному полу. В ушах звенело.

Она осторожно, стараясь не делать резких движений, приоткрыла глаза. И тут же внутренне подобралась.

Помещение походило на заброшенный ангар или крытую парковку. Под потолком мерцали пыльные люминесцентные лампы. А на полу… на полу развернулась натуральная скотобойня.

Буквально в трех метрах от ее лица лежал человек в камуфляже без опознавательных знаков. Половина его головы отсутствовала — след от попадания крупнокалиберной пули, пробившей пылевой барьер. Дальше, у серого фургона, валялись еще трое. Искореженный металл, гильзы, растекающиеся черные лужи.

Сердце Ростовой на секунду радостно екнуло. «Волкодавы»? Люди Кирилла добрались до похитителей так быстро?

Она попыталась сфокусировать взгляд на фигурах, молчаливо передвигающихся между трупами. И надежда сдохла, не успев расправить крылья. Это были не гвардейцы Строганова. Никакой тяжелой матовой брони, никаких щитов и узнаваемого почерка.

Высокие, поджарые бойцы в гражданских, но явно пошитых на заказ штурмовых куртках, методично добивали раненых без какой-либо суеты. Глухие хлопки пистолетов с интегрированными глушителями сливались со звуком капающей с протекающей крыши воды. Контрольный в голову. Перешагнул. Следующий.

Классическая зачистка. Заказчик просто обрубил концы, устранив промежуточное звено — тех самых уральских отморозков, что взяли в гостевом доме, пустив усыпляющий газ. Исполнителей пустили в расход на этапе передачи живого товара.

Один из чистильщиков, проходивший мимо, вдруг остановился. Его ботинок с рифленой подошвой замер в полуметре от лица Натальи. Боец наклонил голову.

— Командир, — негромко бросил он в переговорное устройство на воротнике. — Объект в сознании. Зрачки реагируют, моргает слишком активно.

Из-за расстрелянного фургона вышел старший группы. Ни лица, ни примет — глухая балаклава и темные очки. Он молча подошел к трупу ближайшего уральского наемника, брезгливо перевернул его носком ботинка на спину и сорвал с разгрузки убитого медицинский подсумок.

— Упакуйте ее. Доза — половина от стандартной, нам нужен овощ, а не живой труп, — скомандовал старший, бросая подсумок своему бойцу.

Наталья попыталась дернуться, сгруппироваться для удара, но тело по-прежнему принадлежало ей лишь номинально. Стальная хватка сомкнулась на ее плече, рывком переворачивая на спину. Вспышка боли от укола в шею. И снова темнота, в которой нет ни снов, ни времени.

Пробуждение вышло неожиданно ясным. Будто кто-то щелкнул тумблером, подав питание на отключенные системы. Никакой тошноты, никакого похмелья. Только тупая, пульсирующая боль в затекших мышцах.

Наталья сидела на заднем сиденье автомобиля премиум-класса. Салон пах дорогой кожей и полированным деревом. Слева и справа от нее возвышались две скалы в человеческом обличии. Те самые молчаливые бойцы из ангара. Они сидели неподвижно, сложив руки на коленях, их профили казались вырубленными из гранита.

Княжна скосила глаза вперед. Задний пассажирский отсек был наглухо отделен от водительского места толстой, слегка тонированной перегородкой из бронестекла. Ни звука двигателя, ни шороха шин — изоляция была абсолютной.

Она осторожно, по миллиметру, пошевелила пальцами рук. Чувствительность возвращалась. Ростова мысленно усмехнулась. Похитители явно недооценили скорость ее метаболизма. Точнее, они не знали одной крошечной детали.

Боль, сковавшая спину и шею из-за неудобной позы, воспринималась княжной сейчас как легкое неудобство. После той процедуры, которую провела Алиса в скромном доме на окраине Екатеринбурга, само понятие «боль» приобрело для Натальи совершенно иные границы.

Она вспомнила, как нечеловечески, до кровавых искр перед глазами, выворачивало тело девушки. Она тогда выла в подушку, прокусив губу до крови, пока Алиса с сочувствующим лицом маньяка-мясника заявила, что «тормознуть процесс она не может, так что вариантов нет, терпи, княжна».

Теперь, по сравнению с тем адом, такой «дискомфорт» казался ей легким массажем. У нее серьезно повысился болевой порог, а препараты выводились из крови с пугающей скоростью. Но показывать это конвоирам она, разумеется, не собиралась. Наталья расслабила мышцы лица и приоткрыла рот, идеально изображая человека, находящегося в глубочайшем наркотическом трансе.

Машина плавно сбросила скорость. За окнами, сквозь тонировку, замелькали красные и синие всполохи проблесковых маячков. Кортеж плавно затормозил.

Наталья чуть приоткрыла один глаз. Полицейский кордон. Две патрульные машины перегородили дорогу, сужая полосу. К окну водителя подошел сержант полиции в мокром от дождя плаще-накидке. Он светил фонариком, лениво перебирая документы, которые ему протянули из приоткрытого окна.

Княжна на долю секунды напряглась. Попытаться закричать? Броситься на стекло?

Разум, работающий теперь с какой-то пугающей четкостью, мгновенно просчитал варианты.

Вариант первый: она бьет по бронестеклу. Сержант этого скорее всего не услышит из-за звукоизоляции. Конвоиры тут же вырубят ее ударом в висок, а заодно сломают ребра для профилактики.

Вариант второй: она каким-то чудом привлекает внимание полицейского. Сержант просит открыть заднюю дверь. Итог — несколько трупов в плащах на асфальте, а она получает пулю в бедро, чтобы не дергалась, и едет дальше в багажнике.

Сержант за стеклом кивнул, козырнул водителю и махнул рукой, давая команду освободить проезд. Кортеж мягко, без рывков, снова набрал крейсерскую скорость. Наталья закрыла глаза, продолжая