Воздушная кавалерия. Том 10 - Джек из тени

Как только конвоиры вышли и дверь с лязгом захлопнулась, оставив ее в полумраке, Наталья оценила свое положение.

Тот, кто проектировал эту камеру, был садистом с отличным знанием анатомии. Интересный нюанс заключался в длине цепей и расположении колец. Цепи были недостаточно длинными, чтобы позволить ей сесть на холодный каменный пол, но и слишком короткими, чтобы она могла выпрямиться в полный рост.

Ей приходилось стоять в неестественной, полусогнутой позе, с вывернутыми назад и вверх руками. Мышцы спины и плеч начали затекать уже через пять минут. В таком положении, даже если ты чудом освободишься от стальных пут, тело будет настолько парализовано судорогой, что ты не сможешь нанести ни одного точного удара.

Но Наталья не паниковала. Она закрыла глаза и начала медленно, ритмично дышать. Расслабление тех групп мышц, которые не задействованы в удержании позы. Фокус на внутренней боли, превращение ее в холодную сосредоточенность.

Княжна ждала.

В таком перекошенном состоянии Ростова провела больше двух часов. В абсолютной тишине подземелья каждый удар сердца отдавался гулом в висках.

Наконец, за дверью послышались шаги. Тяжелая поступь армейских ботинок охраны смешивалась с размеренным цоканьем дорогих туфель.

Заскрежетал засов. Тяжелая дверь со скрипом отворилась, впуская в камеру свет из коридора. На пороге возник мужской силуэт.

Наталья с трудом приподняла голову, превозмогая ломоту в шее. Человек шагнул внутрь, и свет упал на его лицо.

Идеально сидящий костюм, сшитый явно на Сэвил-Роу, белоснежная сорочка, шелковый галстук. Лицо ухоженное, с легкой, но надменной полуулыбкой, приклеенной к тонким губам.

Сказать, что Ростова офигела — это ничего не сказать. На секунду ей показалось, что у нее от напряжения начались галлюцинации.

Она моргнула раз, другой. Затем ее губы дрогнули, и тишину камеры разорвал смех. Сначала тихий, хриплый, а затем Наталья расхохоталась в голос, запрокинув голову, хоть каждое движение и отзывалось резкой болью в вывернутых плечах.

Ее смех, искренний и до краев наполненный ядовитым сарказмом, заставил вошедшего мужчину нахмуриться. Его идеальная улыбка дрогнула.

— Вот значит как… — произнесла княжна, успокоившись и тяжело дыша. Она посмотрела на гостя с нескрываемым презрением. — А я-то все гадала, кто за мной придет, вися в этих ржавых железках. Ждала палача от патриарха Ермоловых или Юсуповых…

Она сплюнула на каменный пол прямо перед его начищенными туфлями.

— А встретила побитого шакала в дорогом костюме…

Глава 2

— Ты все так же остра на язык, Натали, — вздохнул лорд Артур Вилсон, с показным сожалением качая головой. — Даже в таком… неприглядном положении. Поразительный энтузиазм.

Британец удобно разместился в глубоком кресле, что притащили двое бойцов.

— Если бы кто-то был более интересным по жизни, для него у меня бы нашлись другие слова в более интимной обстановке, — мгновенно парировала Ростова. Она сплюнула на каменный пол, едва не попав на начищенный до блеска ботинок дипломата. — Но ты, Артур, не в моем вкусе. Ни тогда в Петербурге, ни сейчас в этом клоповнике.

Консул картинно приподнял бровь.

— Отчего же, княжна? — заинтересованно, с наигранной обидой спросил он. — У меня есть все, чтобы считаться завидной партией. Титул, состояние, влияние, пусть и небольшое, но даже на мировой арене. Как-то обидно слышать подобное. Неужели все дело в моей профессии? Вы презираете разведку?

— Быть шпионом не зазорно, Артур, — брезгливо скривила губы Наталья, глядя на него сверху вниз. Благо, подвес цепей позволял ей смотреть на сидящего британца с высоты. — Каждый служит своей стране, как умеет. Но ты ставишь свои личные, шкурные интересы выше государства. Ты не офицер. Ты обычная крыса-приспособленец.

Вилсон чуть подался вперед. Идеально выстроенный образ джентльмена начал давать сбои.

— Откуда такая железобетонная уверенность, моя дорогая? — хмыкнул он, барабаня пальцами по колену. — Вы начитались дешевых романов?

— Потому что ты здесь и сейчас говоришь со мной, — усмехнулась Наталья. — И не надо втирать, что вся эта игра с похищением — лишь на благо британской Короны! Чушь собачья! Вашему министерству моя тушка не сдалась. Ты давно продался с потрохами новым хозяевам. Тем самым, что имеют зуб на мой род и на Строганова лично. Услуга за услугу, верно? Ты им меня, они тебе — покрытие твоих карточных долгов и тепленькое место в совете директоров после того, как активы Ростовых попилят!

Улыбка медленно, словно кусок сползающей штукатурки, сошла с лица Вилсона. В тусклом свете лампы его глаза превратились в две холодные стекляшки. Он замолчал, переваривая услышанное. Десять секунд в камере было слышно лишь тяжелое дыхание Ростовой.

— Для книжной заучки и любительницы верховой езды, ты слишком много знаешь, — наконец, тихо и без малейшей интонации заметил Артур. Он перестал играть в светского льва. Маска рассыпалась до конца. — А раз так, то тебе наверняка известны правила игры в подобных делах.

— Конечно! — радостно, с пугающим энтузиазмом кивнула Наталья. Цепи звякнули. — Ты точно сдохнешь! Потому что слишком много знаешь сам. Для своих новых хозяев ты — отработанный материал. Засвеченный дипломат, потерявший прикрытие. Тебя пустят в расход свои же. А я станцую на твоих костях. Ведь это единственное, что останется от тебя… да и то не факт. Смотря как Кирилл будет тебя линчевать.

Британец с откровенным удивлением посмотрел на Ростову. Он ожидал истерики. Ожидал мольбы, попыток договориться, подкупа. Но эта рыжая стерва, вися на стене в промозглом подвале, предрекала ему мучительную смерть с таким видом, словно зачитывала прогноз погоды.

— Ты безумна, — констатировал Вилсон, напряженно вглядываясь в ее лицо.

— Горькая правда всегда лучше сладкой лжи, — ехидно добавила княжна, оскалив зубы в подобии улыбки. — Привыкай, Артур, тебе с ней жить. Правда, недолго…

Сэр Артур Вилсон не выдержал. Он резко поднялся из кресла, отшвырнув его ногой назад. Ножки с мерзким скрежетом проехались по каменным плитам. Британец в два широких шага сократил расстояние до Натальи, остановившись вплотную. От него пахло дорогим парфюмом и застарелым, тщательно скрываемым страхом — тем самым страхом, который он испытал тогда, на уральском балу, под прицелом глаз Имперского Аудитора.

— Никогда не любил бить женщин, — доверительно, почти интимно произнес брит, глядя прямо в глаза княжне. Его правая рука медленно сжалась в кулак, обтянутый тонкой кожей перчатки.

— Еще бы, у тебя просто кишка тонка, — усмехнулась Ростова, даже не попытавшись отстраниться. — Ссыкло. Ты способен только из-за спин наемников гавкать.

— То есть шесть смертельных дуэлей в Лондоне — это так, ничего интересного? — искренне возмутился Вилсон, его эго задело за живое. — Ты считаешь меня трусом⁈

— Я разложила запись твоей последней дуэли от нечего делать на службе, — хихикнула Наталья.