Блич: Целитель - Xiaochun Bai

и записал последнюю строку:

> «Наука — это не когда всё идёт по плану. Наука — это когда ты выжил после того, как план пошёл не так.»

* * *

Утро началось подозрительно спокойно.

А это, как знал Масато, всегда тревожный знак.

Ни один сосед не кричал, что он опять поджёг крышу.

Ни один торговец не грозил ему палкой за «исследование их ауры».

Даже Коуки, обычно бодрая, мирно спала, уткнувшись мордочкой в его рукав.

— Хм… — Масато нахмурился. — Слишком тихо. Либо я умер и не заметил, либо меня ждёт шинигами с бумажками.

Как по заказу, за дверью послышался стук.

Тук-тук-тук.

Чёткий, уверенный.

И, как назло, знакомый.

Масато застыл, потом медленно повернулся к двери.

— Нет, нет, нет… Пожалуйста, пусть это будет соседка за солью. Или налоговый инспектор. Нет, налоговый хуже. Пусть лучше соседка с топором!

Он открыл дверь.

И, конечно, судьба решила не разочаровывать — на пороге стоял тот самый шинигами.

Высокий, с безупречно глаженым хаори и выражением лица, которое можно было описать как «я не сплю уже три дня из-за отчётов, и всё это из-за тебя».

— Доброе утро, Масато, — произнёс он с натянутой вежливостью.

— А… капитан Синдзо! — Масато изобразил ослепительную улыбку. — Какая… неожиданная радость! Вы снова пришли забрать мой чайник?

— Я пришёл забрать у тебя покой, здравый смысл и ответы, — сухо ответил шинигами. — В Руконгае творится что-то странное.

Масато кивнул.

— Да, согласен. Сосед снова завёл петуха, который кукарекает на реяцу.

— Не про петуха.

Синдзо сделал шаг вперёд, осматривая комнату.

— Три дня подряд мы фиксируем всплески духовной энергии именно в этом районе. Один — похож на взрыв. Другой — на пространственное искажение. И один… — он бросил взгляд на Масато, — …на парящее нечто, напоминающее осьминога.

Масато застыл.

Коуки, выглядывая из-за занавески, тихо фыркнула: ки…

— Ах! Осъминог! Да, да! Прекрасное животное! — затараторил Масато. — Очень… летающее! Абсолютно неопасное, если смотреть издалека и с закрытыми глазами!

— То есть ты подтверждаешь, что видел его?

— Видел? Нет, нет, я его ощущал! Как философ!

Шинигами прищурился.

— Ты… изменился, Масато.

— Изменился? Только внешне. В душе я всё тот же безработный алхимик, мечтающий о лапше и тишине.

— Я чувствую твою реяцу. Она стала плотнее. Упорядоченнее. И… странно колеблется.

Масато сделал шаг назад.

— Ну, знаете, возраст, стресс, неправильное питание… у всех колеблется!

Шинигами молча протянул ладонь, и воздух дрогнул.

Реяцу вокруг Масато зашевелилась — мягко, будто реагируя на зов.

Но вдруг вспыхнула — яркая, синеватая, будто в ответ на защитный рефлекс.

— Хм. Вот. — Синдзо опустил руку. — Такого не бывает у обычных жителей Руконгая.

— А может, я просто… очень эмоциональный человек?

— Эмоциональные не вызывают всплесков духовного давления, от которых падают чайники.

Масато посмотрел на пол — действительно, чайник лежал на боку.

Он покраснел.

— Ладно, признаю: я экспериментировал. Немного. Самую малость. Чисто ради науки!

— Ради науки ты устроил энергетический шторм над площадью?

— Эм… шторм — громкое слово. Скорее, лёгкий бриз. С подсветкой.

Синдзо вздохнул.

— Ты понимаешь, что такие всплески могут привлечь пустых?

— А, ну я уже одного видел! — радостно кивнул Масато. — Ну, то есть… скорее, ощутил. Хотя, возможно, это был кошмар после лапши.

— Опиши.

— Огромный, склизкий, с щупальцами и без чувства личных границ.

— Это был пустой.

Масато хлопнул в ладони.

— Отлично! Значит, я не сумасшедший!

— Не спеши с выводами.

Синдзо посмотрел ему прямо в глаза.

В тот миг Масато почувствовал, как воздух стал тяжёлым.

Как будто всё пространство вокруг них сжалось.

Глаза шинигами мерцали холодным светом, и он явно пытался “прочитать” духовную структуру Масато.

Но едва их взгляды пересеклись — внутри что-то щёлкнуло.

Глаза Масато вспыхнули.

На миг он увидел самого Синдзо — не просто как человека, а как поток света: внутри него бурлили сотни тонких нитей энергии, каждая пульсировала своей силой.

Он видел прошлое шинигами, его боль, усталость, даже… отголосок чьей-то потери.

— Э-э… — Масато моргнул, ошарашенно отводя взгляд. — Ого. У вас внутри как будто тысяча свечей горит. Прямо… душевно.

— Что ты сказал? — Синдзо насторожился.

— Ничего! Просто… комплимент вашей… духовности!

Синдзо замер, нахмурившись.

— Масато… Что с твоими глазами?

— Глаза? — он моргнул, делая вид, что ничего не понял. — Ну, как обычно: два, чуть разные по размеру, но симметрия — понятие относительное.

— Они светятся.

— Это отражение вашей ауры! Очень сильной, между прочим!

— Они светились до того, как я полноценно вошёл.

Масато покрылся холодным потом.

— Да? Ну, знаете, это… новая диета. Меньше сна, больше кофеина и духовного кризиса.

Коуки взвизгнула, будто поддерживая его ложь.

Синдзо, однако, не купился.

Он достал небольшой амулет — тонкий кристалл на цепочке.

— Это реагирует на необычные типы реяцу. Позволь проверить.

— Конечно! — сказал Масато и тут же сунул амулет Коуки в лапы. — Держи, это тебе!

Амулет мигнул.

Один раз.

Потом второй.

А потом вспыхнул так ярко, что шинигами едва не выронил его.

— Что за…

— Наверное, бракованный! — вскрикнул Масато. — В Руконгае таких подделок полно!

— Он реагирует только на древние или нестабильные типы духовной силы.

— А-а-а… ну… может, у меня аллергия?

Шинигами нахмурился.

— Аллергия на духовную энергию?

— Бывает! Очень редкий случай. Лечится смехом и самоуважением.

Синдзо закрыл глаза, глубоко вдохнул.

— Ладно. Считай, я ничего не видел. Но если ещё хоть один всплеск — я лично доложу капитану Укихару.

— Конечно, конечно! Всё под контролем!

— Я серьёзно, Масато. То, что происходит с твоими глазами, может быть опасно. Не только для тебя.

Шинигами развернулся и направился к выходу.

Перед уходом он остановился у двери.

— И всё же… — сказал он тихо. — Если однажды почувствуешь, что не можешь контролировать это — найди меня. Пока не стало поздно.

Дверь захлопнулась.

Масато остался стоять посреди комнаты, чувствуя, как сердце бьётся в груди, будто пытается выбить азбуку Морзе.

Коуки тихо спрыгнула на стол и посмотрела на него.

— Ки?

— Да, я тоже почувствовал.