Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Хотя… может, там тихо?

В ответ Коуки издала недоверчивое фырканье.

— Да знаю я, знаю, — пробурчал он. — Тихо там только на кладбище.

Он посмотрел вдаль. Белые стены Сейрейтей сияли на солнце — величественные, чистые, пугающие.

Где-то там, за ними, его ждали уроки, тренировки и…, возможно, смерть.

Но сейчас ветер был тёплым, а день — почти безоблачным.

Он шагнул вперёд, и Коуки встряхнула хвостом.

— Главное — выжить до завтра, — тихо сказал Шинджи. — Без героизма, без подвигов. Просто жить.

Шинджи прищурился, глядя в небо, и усмехнулся. На небе было странное облако, отдалённо напоминающее птицу. Единственное облако на небе.

— Наверное, знак, — сказал он. — Плохой, конечно, но уж какой есть.

И, ворча под нос:

— Почему у всех путь к величию начинается с катастрофы?.. —

он зашагал вперёд, туда, где его ждал Сейрейтей.

Глава 6. Добро пожаловать в кошмар

Ворота Академии Шинигами казались живыми.

Белый камень, из которого они были высечены, словно дышал — то поглощая свет, то отражая его обратно в глаза, заставляя щуриться. Они тянулись вверх, выше деревьев, выше даже самого представления о разумной архитектуре, будто построены не людьми, а существами, для которых понятие “удобства” не имело смысла.

Перед этими воротами стоял один человек.

Небольшой, хрупкий, с небрежно завязанным хвостом волос и лицом, на котором отражалось самое искреннее чувство, какое только способна испытать душа, попавшая в вечность.

Отчаяние.

— Ну… по крайней мере, здесь не пахнет тухлой рыбой, — выдохнул Шинджи Масато, глядя вверх, словно надеясь, что ворота вдруг закроются сами собой, решив, что он пришёл по ошибке.

Но ворота молчали.

Они просто стояли, белые, монументальные, совершенно равнодушные.

Рядом на плече у Шинджи сидела Коуки — его золотошёрстая обезьянка, сияющая как утренняя искра в сером мире дисциплины. Она что-то жевала. Судя по довольному выражению мордочки, это были его последние сушёные бобы.

— Знаешь, Коуки, — тихо сказал он, тронув зверушку за ухо, — у меня такое чувство, что мы только что добровольно записались в преисподнюю.

— Ки-и! — согласилась Коуки, хлопнув хвостом по его щеке.

— Вот и я так думаю.

Он шагнул вперёд.

Камни под ногами были слишком чистыми — ни пылинки, ни пятнышка. Даже ветер здесь, казалось, дул по расписанию.

Не место для таких, как я, — подумал он. Тут каждый камень, наверное, знает кидо лучше меня.

В воздухе витал запах ладана и чернил, перемешанный с еле уловимым ароматом нагретого солнцем дерева.

Мир будто был нарисован заново — слишком правильный, слишком аккуратный. Даже облака шли ровными рядами, как в параде.

Масато поёжился.

Он достал из-за спины свой потёртый чемодан — старый, со сбитыми углами, перевязанный бечёвкой. Чемодан жалобно скрипнул, как будто тоже осознал, куда его привезли.

— Не бойся, старина, — пробормотал он. — Я тоже не знаю, как мы сюда попали. Но, возможно, у них есть кухня.

Он шагнул под ворота.

Внутри всё оказалось ещё хуже.

Длинные, идеально прямые дорожки тянулись между садами, подстриженными до безупречности. Каждое дерево стояло как солдат на посту, ни один лист не позволял себе шевельнуться без разрешения начальства.

На дальнем фоне сияли здания — белые, строгие, и такие чистые, что их было страшно трогать взглядом.

Повсюду шинигами — новички, старшекурсники, офицеры, преподаватели.

Все двигались с целью, с уверенностью, с каким-то внутренним спокойствием, которое сразу вызывало у Масато то самое чувство, что он называл “началом панической атаки”.

Он стоял на краю дорожки, сжимая чемодан.

Так… хорошо. Просто сделай вид, что ты здесь случайно. Что ты уборщик. Или доставщик. Или труп, которого перепутали с абитуриентом.

Он сделал шаг вперёд — и чемодан предательски разошёлся по швам.

Хлопок, звон, и вся его жизнь — в виде свитков, пузырьков с травами и непонятных самодельных амулетов — разлетелась по камням.

— …

— Идеально. Просто идеально.

Он наклонился, собирая вещи.

Один из пузырьков покатился в сторону. Шинджи потянулся за ним, наступил на другой, поскользнулся и едва не упал, удержав равновесие на каком-то чуде.

Если я сейчас выживу — это уже экзамен сдан, — подумал он, засовывая обратно свиток с пометкой «не взрывать без крайней необходимости».

Он поднял глаза… и заметил, что неподалёку на него смотрят трое студентов.

И смеются.

Один из них ткнул пальцем:

— Смотри, какой-то чудик приехал!

— Эй, парень, ты тут чтобы учиться или ремонтировать стены?

Шинджи натянуто улыбнулся, пытаясь изобразить равнодушие.

— Просто провожу эксперимент по проверке устойчивости гравитации, — ответил он. — Работает, как видите.

И в этот момент один из его свитков дрогнул.

Голубая искра пробежала по бумаге.

— Нет-нет-нет-нет… — прошептал он.

Вспышка.

Воздух окутался ярким светом, и раздался мягкий, но очень отчётливый бух.

Когда дым рассеялся, на безупречной стене Академии чернел идеальный след от взрыва. К счастью, стена не пострадала.

Тишина. Даже птицы, кажется, перестали петь.

А потом…

Хохот.

— Ха! Вот это взрыв! — звонко раздалось за спиной.

Он обернулся.

Перед ним стояла девушка с короткими каштановыми волосами и лицом, на котором отражалась смесь веселья и абсолютной уверенности. В руке — деревянный меч. На губах — улыбка человека, который живёт ради приключений, желательно взрывоопасных.

— Саэ Амацука, — представилась она, легко опершись на меч. — Твоя будущая однокурсница. Или… причина твоих синяков, если продолжишь кидаться фейерверками.

— Э-э… Шинджи Масато, — пробормотал он, кланяясь. — Я не кидаюсь. Это… научный эксперимент.

— Ага. Научный пожар. — Девушка ухмыльнулась. — Добро пожаловать в Академию, дурачок.

Прекрасно, — подумал он. Пять минут в Академии, и я уже обрёл репутацию. Осталось только умереть героически — от стыда.

Позже, когда всё утихло (и на лице наконец не осталось копоти), Шинджи стоял во дворе Академии.

Он пытался не выделяться, но выделялся буквально всем. Даже его тень, казалось, стояла как-то виновато.

Двор был огромен. Белый песок под ногами скрипел как свежий снег, солнечные лучи падали через ветви сакуры, и даже звук ветра казался здесь воспитанным.

Новые студенты стояли рядами — ровными, будто их вычертили по линейке.

Каждый держался прямо, спокойно, уверенно.

Шинджи — чуть сбоку, ссутулившись, с комком тревоги в животе.

Все такие серьёзные… Наверное, уже знают хадо уровня девяносто девятого. Или, как минимум, умеют не ронять свои чемоданы. А я… я просто хотел дожить до завтра.

Он украдкой посмотрел по сторонам. Везде — глаза, взгляды, ожидание.

Не смотрите на меня.