Блич: Целитель - Xiaochun Bai

тени от мерцающих кристаллов, установленных в нишах. Каждая из этих сфер содержала внутри по капле заклинания, застывшего в янтаре времени.

Студенты стояли в шеренгах, и их дыхание сливалось в единый ритм — тяжёлый, уверенный, правильный.

Шинджи, конечно, выбрал место в последнем ряду, чуть сбоку. Здесь безопасно. Сюда даже взгляд учителя не дотянется.

Но судьба, как обычно, решила иначе.

На кафедру поднялся преподаватель — мастер Хондзё. Седые волосы были аккуратно уложены, а очки на переносице блестели холодным светом. Его взгляд можно было сравнить с лезвием ножа, заточенным до зеркальности.

— Сегодня, — произнёс он, и каждое слово отозвалось лёгкой вибрацией в воздухе, — мы продолжим изучение хадо тридцать третьего — Сокатсуй. Простое по структуре, но опасное в обращении заклинание. Повторяю — опасное.

При этих словах у Шинджи внутри что-то нехорошо дрогнуло.

Опасное. Отлично. А может, просто начнём с чего-то вроде «освежающего бриза» или «миниатюрного фонарика»? Нет, конечно же, сразу взрыв, огонь, разрушение… у них явно проблемы с воображением.

Хондзё продолжал:

— Заклинание требует точного чтения формулы. Любое изменение порядка слов или интонации приведёт к… нежелательным эффектам.

Нежелательным эффектам, — мысленно повторил Шинджи. — Прекрасно сказано. Обычно после таких слов кто-то теряет брови. И я, как человек, не особенно дорожащий своими, должен быть настороже.

По очереди студенты выходили на площадку.

Каждый произносил формулу, и воздух вспыхивал ровным голубым светом. Заклинания били по мишеням на дальней стене — красиво, точно, по учебнику.

Каждый раз, когда вспыхивала энергия, сердце Шинджи ёкало, будто вспоминало, как это — быть живым, но стоять слишком близко к буре.

Когда очередь дошла до него, зал притих.

Даже Хондзё слегка приподнял бровь, словно заранее ждал катастрофы.

— Масато, — холодно произнёс он. — Только не импровизируйте. Кидо — не искусство вдохновения, это наука точности.

— Конечно, господин преподаватель, — сказал Шинджи и мысленно добавил: А ещё — наука страха и случайностей.

Он шагнул вперёд.

На площадке воздух был плотнее, чем в остальной части зала. Потоки реяцу стекались к центру, словно реки в озеро, и чувствовались даже кожей — лёгкое покалывание, электрический холод.

Шинджи вытянул руку, ладонь направлена вперёд. Его дыхание сбилось — не от волнения, а от слишком громких мыслей.

Так, Масато, соберись. Ты просто выдыхай, концентрируйся и читай слова. Не спеши.

…Хотя, если немного изменить поток… может, он станет устойчивее? В прошлый раз энергия ведь у меня «пересеклась» не из-за ошибки, а из-за того, что структура не совпала с ритмом. Ритм! Вот в чём суть! Они ведь не слышат её, эту мелодию в заклинании…

Он почувствовал, как по его руке побежали искры.

— О, господин, маска из плоти и крови… истинность и трезвость… — начал он, но слегка поменял интонацию, переставив пару слогов.

Для остальных это прозвучало как обычное произнесение, но реяцу внутри зала дрогнула, словно кто-то дёрнул за нить, соединяющую пространство и силу.

Шинджи сделал шаг вперёд. Его пальцы начали светиться, и вместо привычного голубого шара в ладони загорелось нечто иное — кольцо света, чистое, вращающееся, будто состоящее из десятков прозрачных лепестков.

— Что за… — начал Хондзё, но договорить не успел.

Взрыв не случился.

Вместо этого кольцо сорвалось с ладони и, словно подчиняясь воле самого воздуха, ударило в стену, оставив идеально ровный обугленный круг.

Тишина стояла такая, что слышно было, как где-то в углу тихо заскрипел мел.

Шинджи опустил руку.

Живой. Вроде живой. Никто не сгорел. И даже потолок на месте.

Подождите… я только что усилил заклинание?

— Масато, — выдохнул Хондзё, — вы… что… сделали?

— Э-э… ничего особенного… просто… немного изменил ритм формулы… случайно.

— Случайно?! — в голосе учителя дрожала смесь ужаса и любопытства. — Вы исказили структуру, а заклинание не только не развалилось — оно стабилизировалось!

Так и знал, — мрачно подумал Шинджи. — Когда делаешь всё правильно — взрываешься. Когда ошибаешься — получается открытие. Вся моя жизнь — доказательство, что хаос работает эффективнее порядка.

В зале начали перешёптываться.

Саэ прыснула со смеху:

— Вот это да! Наш Масато теперь изобретатель кидо! Сначала бьёт себя мечом, теперь — улучшает заклинания!

Шинджи смущённо пожал плечами.

— Ну… я стараюсь развиваться.

Хондзё провёл рукой по лицу.

— На сегодня с вас хватит, Масато. И чтобы я не видел больше подобных… экспериментов без разрешения.

— Разумеется! — выдохнул он, пятясь к двери. — Больше никакого кидо без правил!

И, не дожидаясь дополнительных указаний, вышел из зала, чувствуя на себе десятки взглядов — удивлённых, завистливых, и, возможно, даже немного восхищённых.

Ну вот. Кажется, теперь меня будут либо бояться, либо заставят повторить. А я ведь просто хотел, чтобы получилось хоть раз нормально…

Он шагал по коридору, чувствуя, как дрожат пальцы. Где-то в глубине сознания продолжала звучать та мелодия — невидимая, мягкая, из которой, казалось, и рождаются все заклинания мира.

Не зря я тогда поменял слоги. Просто потому, что чувствовал. Потому что видел, куда хочет течь энергия.

Правильность — это не всегда точность… иногда это просто понимание направления.

Вечер в Академии Кидо всегда наступал слишком быстро.

Как будто солнце, едва коснувшись небес, сразу уставало от всей этой учебной суеты и решало уйти спать раньше всех.

Небо окрашивалось в медно-золотой оттенок, а лучи, преломляясь о окна корпусов, превращали белые стены в зеркала, отражающие тёплое дыхание уходящего дня.

Шинджи Масато сидел в своей комнате.

Она была крошечной — квадрат шесть на шесть, две бумажные ширмы, стол, низкая койка, да полка, забитая свитками, половина которых принадлежала библиотеке и была «временно позаимствована для личных исследований».

На столе царил беспорядок.

Листы бумаги, исписанные мелкими пометками, лежали слоями, как геологические породы.

Карандаш валялся поперёк чернильницы, и от этого на бумаге расплывалось тёмное пятно, похожее на миниатюрную чёрную дыру, поглощающую все идеи, которые он не успел записать.

Шинджи вяло вертел перо в пальцах.

— «Если изменить направление потока — сила возрастает», — пробормотал он, читая строчку, записанную несколько минут назад. — «Причина: не сопротивление, а согласие энергий.

Вывод: формула — не закон, а совет».

Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Формула — не закон, а совет.

Эта мысль крутилась в голове, как неугомонный комар.

Но разве все эти древние мастера не писали формулы именно как законы? Разве не говорили, что каждое слово священно, что