Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Масато смотрел на неё и подумал:

Интересно… почему, когда мир выглядит таким красивым, мне всё равно страшно? Может, красота — это маска перед ужасом. Как улыбка перед ударом.

Он уселся на корень дерева, чтобы передохнуть. Саэ и Рё обсуждали стратегию: кто первым применит хадо, кто будет прикрывать.

Шинджи же уставился в землю, где капли росы сверкали, как крошечные зеркала.

Он видел своё отражение в них — испуганное лицо, чуть прищуренные глаза. И вдруг ему показалось, что отражение моргнуло не так, как он. На долю секунды — чуть позже, чуть медленнее.

Он вздрогнул.

Спокойно. Просто нервы. Просто усталость. Или я начинаю видеть то, чего нет.

Но в глубине души он знал — что-то изменилось. С каждым шагом в этот лес будто соскальзывал слой привычной реальности.

Он начал чувствовать то, чего раньше не чувствовал: лёгкое покалывание под кожей, как если бы воздух сам касался его сознания. В каждой тени, в каждом движении ветра — что-то присутствовало. Невидимое, но настоящее.

Коуки вдруг прижалась к его шее, шерсть встала дыбом.

Шинджи замер.

— Саэ… — прошептал он. — Тебе не кажется, что стало… тише?

Она обернулась, нахмурившись.

Действительно, звуки исчезли. Ни птиц, ни ветра, ни даже шума листьев. Всё вокруг застыло в странной, липкой тишине.

Рё нахмурился, сделал шаг вперёд, вслушиваясь.

— Это не просто тишина, — сказал он глухо. — Это подавление звука. Духовная вибрация смещена.

— Переведи на человеческий, — попросил Масато.

— Что-то здесь нас слушает.

Сердце Шинджи ударило где-то у самого горла. Он сжал рукоять меча, хотя рука дрожала.

Нет, нет, нет, только не сейчас. Я не готов. Я вообще никогда не готов. Может, если я буду стоять неподвижно, оно подумает, что я дерево?

Он заставил себя вдохнуть. Один, два, три. Дыхание сбилось. Лоб вспотел.

Свет вокруг стал тусклее, словно солнце внезапно устало светить.

И тогда, в самой глубине тумана, что-то зашевелилось.

Тень.

Сначала — просто лёгкий силуэт, расплывчатый, без формы. Но потом — движение, как будто кто-то крадётся на четырёх лапах.

Глухое, влажное дыхание.

Масато почувствовал его, как удар в живот.

Он хотел что-то сказать, но язык прилип к нёбу.

— Саэ… — наконец выдохнул он. — Мне кажется… или…

— Тихо, — прошипела она. — Я тоже вижу.

Пустой ещё не показался, но его присутствие уже чувствовалось, как давление в ушах. Воздух сгустился, и даже Коуки, обычно неугомонная, вцепилась когтями в его плечо и больше не двигалась.

Время будто остановилось.

Сердце билось громче, чем шаги. Каждый вдох отдавался гулом в голове.

Шинджи понимал — всё, что он чувствует сейчас, это не просто страх. Это предчувствие.

И где-то глубоко внутри, в самой тьме сознания, что-то ответило ему — холодный, чужой голос, тихий, как дыхание ветра:

Ты видишь… больше, чем другие. Просто боишься открыть глаза.

Он не знал, чей это был голос — свой, чужой, или самого страха. Но на секунду ему показалось, что мир вокруг действительно стал иным.

Словно кто-то повернул невидимую ручку восприятия — и всё засияло чуть ярче, чуть глубже, чуть страшнее.

И тогда, из густого тумана, впервые показались глаза. Белые, без зрачков. Гладкие, пустые.

Пустой прибыл.

Туман дрожал.

Не колыхался, не рассеивался — именно дрожал, будто лес сам боялся дышать.

Всё вокруг застыло в сером безмолвии, где даже дыхание казалось криком.

Из этой неподвижности вырос силуэт.

Сначала расплывчатый, будто часть тумана просто решила стать плотнее. Потом — более чёткий: длинные конечности, сутулая спина, маска с узкими щелями глаз.

Пустой вышел из белесой мглы так, будто вынырнул из самого сна.

Масато отшатнулся.

Ему показалось, что даже земля под ногами дрогнула, но, возможно, это просто его колени отказались держать тело.

Он сглотнул, но во рту было сухо.

Так. Так, спокойно. Это не кошмар. Это реальность. Что хуже. Прекрасно. Великолепно. Именно этого я всегда хотел — умереть в учебных целях.

Пустой остановился в нескольких шагах. Его дыхание было неровным, хриплым — каждое вдыхание звучало, как треск ломающихся веток. Из прорезей маски струился пар, словно из-под шлема чудовища вырывалось само дыхание тумана.

Он чуть повернул голову, и Масато понял, что существо их рассматривает.

Не глазами — чем-то другим.

Саэ шагнула вперёд.

— Осторожно. Это не тренировочная иллюзия. Реальный экземпляр.

Голос её дрогнул, хоть она и пыталась казаться уверенной.

Рё поднял руку, концентрируя духовную энергию.

— Я накрою его Гэки. Масато, прикрой нас, если…

— Если что? — выпалил тот. — Если оно решит перекусить мной между заклинаниями?

— Если оно двинется, — спокойно ответил Рё.

Всё происходило медленно, слишком медленно — будто само время стало вязким.

Каждый звук был громче обычного: потрескивание ветки под ногой, шорох ткани, тихое биение сердца.

Пустой двинулся.

Не рывком, а плавно — с той ужасающей уверенностью, с какой движется хищник, знающий, что добыча всё равно не уйдёт.

Масато хотел сделать шаг назад, но ноги не слушались.

Он чувствовал, как пот холодными ручьями стекает по спине.

Почему я не могу бежать?.. Почему всегда, когда надо бежать, тело решает подумать о философии?!

Саэ выкрикнула заклинание:

— Хадо № 31 — Шаккахо!

Красный шар вспыхнул в её ладони и полетел вперёд.

Свет ударил по маске Пустого — вспышка, дым, запах жжёной плоти.

Но тварь не отступила. Она лишь отшатнулась, взревев так, что воздух завибрировал.

И в тот же миг ринулась вперёд.

— Рё! — закричала Саэ.

— Бакудо № 9 — Гэки!

Красные линии заклинания вспыхнули в воздухе, переплетаясь, но Пустой прорвал их, как паутину. Вспышка — и Рё отлетел в сторону, ударившись о ствол дерева.

— Рё! — вскрикнула Саэ.

Масато стоял, не двигаясь, словно все звуки проходили сквозь него.

Мир вокруг сжался до одного образа — Пустого, приближающегося шаг за шагом.

Он чувствовал, как его дыхание превращается в судорожное хрипение.

Руки дрожали.

Меч в ладони казался чужим, тяжёлым, ледяным.

Всё тело кричало: «Беги!»

Но что-то внутри шептало: «Смотри».

Он поднял взгляд — и увидел.

Не самими глазами, а будто другим чувством.

Потоки энергии, тонкие нити, струящиеся в воздухе. Движения Пустого, предсказанные заранее, как следы в песке до того, как нога их коснулась.

Мир вдруг стал медленным, понятным, почти прозрачным.

Что… это? — промелькнула мысль. — Это страх? Или… наоборот?

Он видел, как когти Пустого поднимаются.

Видел, как Саэ