Шеф-повар придорожной таверны II - Кирилл Игоревич Коваль

— Ну примерно понял. Давай, по срокам пока не скажу, попробую сначала. Что там еще?

— Терка! Тут просто пластина, в ней вот так надо сделать дырочки, а тут отогнуть, а вот это заточить…

Рисунок терки я рассмотреть не успел, Кавнат сразу забрал себе изучая, я тем временем поздоровался с вернувшимся Млатом.

— Тоже пока плохо представляю как сделать, но подумаю. Я понял, что ты хочешь.

— Сколько это все будет стоить?

— Нож сорок меди. Мя-со-ру-бка — не знаю еще, но не меньше пяти чешуек. Терка — тут от сложности заточки зависит — смогу сделать, чтобы просто — медяков десять, не смогу — тридцать.

— Поняла. Возьмите тогда чешуйку: за нож и задаток. Через сколько подойти?

— Да тут посидите, недолго. Нук, парни, подсобите! Млат, останься, развлеки гостей.

Девочка дождалась, когда кузнец со старшими сыновьями зайдет внутрь, и поманила Млата к себе, с загадочным выражением лица доставая свой альбом.

— Вы с Овером решили, у кого будет рисунок висеть? — Хитро сверкая глазами спросила девочка.

— Да! Мы будем просто каждые десять дней менятся!

— Не будете! Ня!

Я немного сместился в сторону, чтобы видеть лицо друга в момент, когда он увидит рисунок.

Ошеломление. Восторг. Узнавание. Расстройство…

Расстройство?

— А почему Овер? — Упавшим голосом уточнил Млат, впрочем не торопясь выпустить рисунок из рук.

— А просто хотела сперва показать тебе другой рисунок, — коварно рассмеялась Маша и подала листок, что держала в руках, забирая первый.

— Это я⁈ Это же я! Но мы же не так…

— Что-то не так? — Продолжила развлекаться Маша.

— Все так! Все так! Это самая лучшая картина, что я видел! Льера, вы самый великий художник, которого я знаю!

— А сколько ты вообще знаешь художников?

— Э-э… Только вас…

— Ну тогда так себе комплимент…

— Э-э, я не понимаю…

— Да успокойся, я просто шучу. А ты чего это на «вы» перешел?

— Да мне просто неловко стало… Вы… ты такая… Ты, наверное, известная у себя на родине?

— Ты лучше скажи, — внезапно расстроилась льера, — рисунок-то понравился?

— Безумно! Не знал, что так можно нарисовать!

— Ну и пользуйся на здоровье! — С легкостью отмахнулась от благодарностей Маша, — а для чего эти камни?

— Где? А, это руда с болота. Мы ее будем дробить и выплавлять из нее железо. Но мы это зимой обычно делаем, а сейчас просто, когда работы нет, ездим и собираем. Тут к зиме вообще гора будет!

— Ого и все это железо вы перерабатываете?

— Не-е, тут железа будет совсем немного. Вот с этой кучи, хорошо если вот столько получится.

Млат показал руками словно сжимает огромное яблоко.

— Столько работы из-за такого маленького кусочка? — Опешила Маша, — не проще тогда покупать уже готовое железо?

— И покупаем. Но железо дорогое. Поэтому для крестьян из такого делаем.

Мы постояли, поболтали о жизни кузнецов, хотя было видно, что Млат только и ждет, чтобы отец и братья закончили, чтобы похвастать рисунком и все эти разговоры лишь мешали ему в его предвкушении. Но картина и правда была великолепная. Я, боюсь, тоже буду весь вечер со своей глаз не сводить.

Наконец жужжание шлифовального круга прекратилось и наружу вышел кузнец.

— Принимай работу, — добродушно пробасил Кавнат, протягивая нож, почти такой же, как на картинке, — повезло, что у меня готовый болтался.

Маша, радостная, отложила рюкзак и схватила нож. Попробовала, как лежит в руке. Это ее полностью устроило, но вдруг радость с лица пропала и она стала внимательно рассматривать лезвие.

— Что-то не так? — Тут же уловил перемену настроения кузнец.

— Э-э… Да все отлично, — натянула улыбку девочка, но кузнец не купился.

— Ты, льера, говори как есть. Что-то не так — скажи! Я исправлю. Не кисейная барышня, не раскисну!

— Нет, все отлично сделано, как я и хотела. Только металл… Это совсем не то…

— Ты разбираешься в металле? — Неверяще удивился Кавнат, немного вскипая.

— Нет, совсем нет, — честно призналась Маша, глядя как покрасневший кузнец набирает в грудь воздух, — но разбираюсь в шеф-ножах. Очень много их держала в руках и еще больше видела. И мне про них много рассказывал один знакомый итальянец… Ну, не важно кто. Самое главное в них — это материал и заточка.

— И что не так в этом ноже, что заставило тебя думать, что он плохой?

— Я не говорила, что он плохой, — попробовала дипломатично разрулить ситуацию льера несколько сорвавшимся голосом, — но я видела хорошие и видела плохие. Я могу только сравнить, и это сравнение не в пользу данного ножа. И все равно спасибо! Даже с таким мне будет значительно проще. Но такой нож будет нуждаться в заточке каждые несколько минут, а это потеря времени.

— Вы все? — Вовремя влез в разговор Млат, — пап, смотри, что мне льера подарила!

Увидев, что кузнецу стало не до нас, Маша с ножом в руке быстро пошла к дороге, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней. А так хотелось посмотреть на реакцию Кавната и остальных сыновей.

— Маш, ты чем-то расстроилась?

— Все нормально, просто дом вспомнила, сейчас пройдет, — не давая себя догнать и не поворачиваясь ко мне, ответила льера, поднимая руки к глазам.

После третьей попытки догнать, до меня дошло, и я, наконец, дал девочке оторваться от меня и привезти себя и мысли в порядок. Ну да, напомнили о доме, понятно, что расклеилась. Уж я-то парень, а помню, как рыдал, когда мои родители оставив меня в храме — уехали. Надеюсь до таверны она успокоится, на обед конечно суп еще вчерашний остался, но когда она на кухне — мне намного спокойнее.

— Так, а где твой второй друг живет? — Совершенно бодрым и веселым тоном последовал внезапный вопрос от остановившейся девочки, — и чего там плетешься?

— Овер? — От резкого перепада настроения я даже растерялся, — да вон туда, по улице, направо.

— Ну пошли! Что мы зря рисунок таскаем? Мне же интересно, какие у него глаза будут.

— Ну если ты к нему так с ножом и зайдешь, — рассмеялся я, — то думаю глаз