Чертов менталист 4 - Тин Тиныч

успел понять. И никому ничего толком не объяснял, учеников себе не брал. Так до упора и продолжал копаться в своей комнатке, что-то там исследовать никому не понятное. Когда он уже по возрасту сильно ослаб, между ним и Елизаровым состоялся примерно следующий разговор. Аристарх спросил: как мы почувствуем, что Мемрах добрался до этого мира? Самуил ответил: я предупрежу вас. Но для этого мне нужно прислушиваться к песне земли. И стал медитировать. Когда приходил в себя, говорил, что в таком режиме его энергии надолго хватит, и ничто не отвлекает его от единения с планетой. В какой-то момент медитация перешла в кому. Но поскольку никто не знал, чего еще можно ждать от этого чудака, его перевезли в хорошую клинику, приставили к нему медбратьев с наставлением сразу же сообщить, как только Зарткевич придет в себя, а уж тем паче что-то скажет. Но… он просто тихо отбыл к Всесоздателю.

— Маг пространства. Причем, судя по тому, что он провернул, ему было подвластно не только пространство, но и измерения. Прокол между мирами… надо же, — покачал головой дед.

— Маг пространства? Я и не знал, что такие существуют, — задумчиво протянул Давыдов.

— Ну, как минимум в соседнем мире один такой точно был, но проходил по категории уникумов. Так что вряд ли стоит ожидать появления там еще хотя бы одного, — заключил я.

— Только это и успокаивает. Вот чего-чего, а этих фанатиков из Мемраха нам здесь только не хватало. Пусть у себя порядки наводят, а к нам со своими устоями не лезут. Кстати, а мир там сильно от нашего отставал?

— С чего ты взял, что было отставание? — удивленно посмотрел я на деда.

— Ну, не знаю. Твой рассказ, провинции эти крохотные. Так и представляется деревенька на деревеньке.

— В чем-то они нас даже превосходили. Логистика там была отменная, насколько я Мещерского понял. Аналог интернета был. Развитые агрокомплексы с ускоренной выгонкой продукции. Если хотите, потом отдельно Мещерского поспрашиваю, но у меня такое сложное чувство, что воспоминания о том мире причиняют ему боль.

— Тогда и не лезь к человеку, — заключил Игорь Семенович. — Лучше тормошить его по действительно важным вопросам. Например, как нам к Елизарову казачка заслать, который бы за ним следил и нам о том докладывал.

«Даже не проси, папаша, — Филин был тут как тут. — Это ж скука неимоверная! И твои другие поручения я тогда выполнять не смогу. Опять же, а где он находится, Елизаров этот? Ты же помнишь, что я не всесильный, у меня ограничение по дальности имеется. В большом отрыве от тебя у меня работать не получится».

— Качайте поисковые модули своих конструктов, — вздохнул я. — Филин только что наотрез отказался выполнять эту миссию.

— Ванёк тоже, — с некоторым удивлением в голосе сообщил спустя полминуты дед.

— И Яша восторга не выразил, — подтвердил Давыдов.

«Твоя работа? — спросил я Филина. — Подбил малышей на непослушание?»

«Слушай, им еще расти и расти, опыта набираться. А чего они там увидят, тупо вися возле одного и того же человека, к тому же Иного? Что Семеныч твой, что Карп Матвеевич мыслеформы Иных понимать бегло так и не научились, поэтому это пока еще исключительно твоя и моя прерогатива. Чему малыши там научатся? По слогам отдельные мысли передавать? Они же просто в момент отупеют на таком задании! Тем более они оба покамест сообразительностью не блещут, мягко скажем».

«Всё, я тебя понял, никто их туда посылать не будет, успокойся».

Вот, а я ведь уже говорил про профсоюз. Нате-пожалуйста: вон как Филин своих собратьев по менталу защищает и пестует! Впрочем, тут он целиком и полностью прав. Конструкты особистов пока ещё находятся в самом начале своего становления как личности. А чтобы у них появилась жажда самообразования, которая вызовет скачок роста, они должны полностью осознать себя, как это когда-то произошло с Филином. До этого момента они будут учиться неспешно и только когда их об этом попросят отцы. Прямо как ребенок, который по букварю буквы в слоги складывает и еще представить себе не может, что совсем скоро он начнет бегло читать целыми предложениями.

— Тогда так, — Игорь Семенович встал и принялся расхаживать по комнате. — Когда там у тебя следующая встреча с Мещерским назначена?

— Явно не сегодня, пощадите. И в выходные он просил по возможности встреч не назначать. В его клубе в это время народа много, нас могут увидеть левые люди. Лучше в будни, причем в позднее время, после десяти-одиннадцати вечера.

— Хорошо, тогда пусть будет вторник. Передашь, что мы высоко ценим его добрую волю. Слово «сотрудничество» лучше даже не упоминай, а то он еще оскорбиться может, решит, что мы к нему как к стукачу трехгрошовому относимся. И спроси, есть ли возможность как-то втереться в окружение Елизарова. Без конкретики. Просто: что он думает на этот счет. Всё остальное на твое усмотрение.

— Принято! — кивнул я и, не удержавшись, широко зевнул.

— Ну что, еще по кофейку, прежде чем разбегаться будем? — спросил Семеныч.

— Да, пожалуй. А то твоему шоферу меня из салона на руках выносить придется.

— Ой, не смеши. Даст тебе пинка доброго, да и дело с концом, — хохотнул дедуля.

Пока Карп Матвеевич споласкивал наши чашки, я сидел за кухонным столом и бездумно пялился в окно. Конец января. Впереди еще целый месяц зимы. Как же дождаться весны? Увидеть первые подснежники, посмотреть, как трещит лед над Невой…

— Эй, ты что, спишь, что ли? — чувствительно ткнул меня в бок Игорь Семенович. — На, держи! — пододвинул он ко мне готовый напиток. — Через десять минут домой поедешь, потерпи немного.

Тут раздался звонок у Давыдова. Он взял дальфон и вышел с ним в гостиную. Я тем временем, стараясь не обжечь язык, осторожно потягивал кофе, но получалось, честно говоря, так себе. Прямо хоть блюдечко проси и из него пей.

— Валерьян! — прозвучало над ухом, и я от неожиданности едва не выронил чашку.

— Карп Матвеевич, зачем бедного студента пугаешь? — с легкой обидой осведомился я у вернувшегося в кухню особиста.

— Хочешь поприсутствовать при том, как будут заказчиков покушения на Милану брать?

Весь сон тут же сняло как рукой.

— Хочу! — решительно кивнул я и встал, отодвинув кофе.