Громов. Хозяин теней. 8 - Екатерина Насута

будущее Империи, как бы пафосно это ни звучало. И хуже всего, что слишком много есть тех, у кого имеется свой собственный взгляд на это самое будущее.

Глава 4

Глава 4

В прошлом году [1] в Москве умерло 39 594 человека, на 1899 человек, или 5%, больше, чем в предшествовавшем году. Принимая во внимание, что 3% увеличения смертности может быть отнесено на счет увеличения населения. 2% увеличения является продуктом ухудшения санитарного состояния и экономического благосостояния Москвы.

Московские вести

И вот мы стояли, разглядывая такой знакомый до боли двор. Правда, приведенный в порядок, но всё равно то ли родной, то ли чужой. Тимоха не спешил заходить. Опёрся на забор, прищурился. И Бучу выпустил, которая змеем скользнула меж штакетин. Обогнув дом, она вернулась и, покосившись на меня, фыркнула.

Чтоб…

Вот когда мои уже проснутся? Чувствую себя инвалидом, и это раздражает.

— Знаешь, мне вот всё равно сложно поверить, — Тимоха заговорил первым.

— Во что?

— В то, что вы рассказывали. Нет, я знаю, то вы не стали бы врать, но как-то оно в голове не укладывается. Вытягивать силу из людей… существ, — он потрепал Бучу по загривку и та радостно встопорщила перья. — Соединять тварей с людьми. Это как-то совсем уж за пределом моего понимания.

— Ага, — а что ему ответить.

Метелька вот просто глянул и промолчал. К Тимохе он относился с опаской, которая, скорее всего, происходила от резкой перемены. Слишком уж хорошо он помнил Тимоху другим, и теперь воспринимал по сути как совершенно нового человека.

А от новых людей и не понятно, чего ждать.

Главное, я и себя-то ловил на схожих мыслях. Да и сам Тимоха чувствовал себя неловко. Вот и стояли. Ждали, пока остальные подъедут.

— Мишка будет? — спросил я, когда молчание сделалось совсем уж тягостным.

— С Карпом Евстратовичем подъедут. И с Николаем.

— Как он тебе?

— Человек достойный. И Татьяна счастлива. Скажем так, из всех вариантов, которые были, этот лучший. Хотя дед предпочёл бы охотника. Наверное. Не знаю. Такое странное состояние, будто мир подменили. Взяли вот, пока я спал, и подменили.

— Пройдёт. Главное, что ты вернулся.

— Ну да…

— Что не так?

Метелька двинулся вдоль забора, время от времени подёргивая штакетины, словно проверяя, крепко ли держатся. Забор был свежим, и штакетины держались хорошо. Но это занятие его успокаивало.

— Проще сказать, что так. От Бучи почти ничего не осталось.

— Это? Да она сейчас выглядит куда лучше, чем раньше.

— И Таня говорит то же. Но я чувствую себя слабым, как никогда.

— Пройдёт. Та… штука…

— Вода, — Тимоха толкнул калитку. — Она не хранится. Точнее остаётся вода, какие-то примеси. Николай точно расписал, какие именно. Что-то вроде нефти, как я понял. Но силы в ней нет.

Ага.

А вот в белой дряни сила сохраняется.

Почему?

— Там, в поместье, такая же была?

Тимоха глянул на меня.

— Дед рассказал, — пояснил я. — Перед смертью. В общем, что из подвала можно было выйти на ту сторону. Там были колонны и ещё вода, которая силы давала. Но мы ведь попали не туда, верно?

— Верно. К сожалению, я почти ничего не запомнил, картины размытые, даже не могу сказать, что из увиденного было на самом деле, а что — я выдумал. Но если сравнить с твоим описанием, то да, похоже. Только у нас не было углубления. Напротив. Терраса. Остатки колонн. И родник или источник, возможно, искусственного происхождения. Скорее всего, искусственного. Чуть дальше виднелись развалины города.

А про развалины дед ничего не говорил.

— Точнее груды камней, но такие… упорядоченные. Знаешь, как если бы что-то разрушило все дома и стены сложились внутрь. Тут куча, там куча.

Говорить на посторонние темы было легко. Но вот Тимоха шагнул во двор. И до дома добрался. И замок потрогал, новый, лоснящийся маслом. Ключ повернулся беззвучно, и замок упал на ладонь Тимохи.

— А вы не изучали? — спросил я. — Развалины? Вдруг там что-то есть?

— Камни. Только камни и ничего кроме. Если пройти дальше, то начинается степь. Ощущение, что часть этого вот, чем бы оно ни было, ушло под землю. Как если бы произошёл обвал или земля треснула, или что-то ещё…

В доме пахло теперь дымом и свежим деревом. И всё одно самую малость — гарью.

Тимоха осматривался с интересом. Да и я поглядел, заодно прислушиваясь к ощущениям — не дрогнет ли что внутри. Не дрогнуло. Не ёкнуло. И вообще, место как место.

— Нам туда. Вниз, — я провёл братца к погребу. — Там подвал, а в подвале лаборатория. Ну и остальное. А раскопки не проводили?

— Зачем? Туда и ходили-то только из-за родника. Он действительно прибавлял сил. Ставили опыты с водой, пытались найти способ сохранить.

— Не вышло?

— Увы.

Может, и к лучшему.

— А отец? Он бывал там?

— Бывал. Он как раз водой и занимался. Но подробностей я не знаю. Знаю, что с дедом они в том числе из-за источника поругались.

В подвал первой нырнула Буча, а потом и Тимоха спустился. Ну и я следом. Внизу теперь воняло химией и дымом, и вовсе…

— Проветрить стоит, — я зажал нос и выбрался наверх. — Тут, наверное, газы собрались, когда Мишка ту штуку взорвал. Он рассказывал?

— Да.

— И как он тебе?

— Жаль, что в род не хочет входить. Но я понимаю, — Тимоха отряхнул пыль и снял пиджак. — Чтоб… надо было не слушать Таньку, а одеться нормально. На той стороне точно изгваздаемся.

— Ага, — подтвердил я. — А что он в жандармы собрался? Ты не против?

— Служить государю почётно, что бы кто там ни говорил.

То есть, не против.

— Я когда-то и сам подумывал… не в жандармы, конечно, но на границе Охотники лишними не будут. Только… как тут… род есть. И не оставить.

Есть.

И был, и есть. И теперь ответственность за этот самый род упала на Тимохины плечи, которые, конечно, могучи, но всё одно предел прочности имеют.

— А вообще что будет? Дальше? С нами?

— С нами… сложно сказать. Пока… не то, чтобы это тайна, думаю, слухи уже пошли, но одно дело — слухи, и совсем иное — официальное