Громов. Хозяин теней. 8 - Екатерина Насута

Тимоха покачал головой.

— Не знаю. Зачем оно ему?

Вот именно.

Зачем?

Ладно бы собственную силу прокачать, тут понятно. Но сменить квалификацию? И столь радикальным образом? Рискуя оставить в процессе остатки мозгов? И подставиться самому, подставить род? Ведь план мог бы и не выгореть. Дед отказался бы от встречи с Мишкой.

Мишка забыл бы коробочку в машине.

Артефакт не сработал бы или сработал, но не так, как надо. В общем, многое могло произойти. Тогда что заставило Воротынцева так рисковать?

Или кто?

— Эй, — Метелька постучал в окно. — Гостей встречайте, что ли…

— Всё-таки вы выросли, — произнёс Тимоха, поднимаясь. — Это как-то… непривычно.

— Привыкнешь.

— Это да…

— Скажи, — я тоже встал. — А вот… ты же в университете учился, верно?

— Было такое.

— И как?

— Если полагаешь, что меня пытались вовлечь в тайное общество, то это да. Но не учёных. Скорее уж мы тайно пили, тайно делали гадости другим тайным обществам и тайно играли в карты. И тайно ходили по бабам. Ну и рассуждали о будущем державы. Но дед как-то узнал.

— И?

— Выпорол. Сказал, что такая учёба до добра не доведёт, и я или берусь за ум, или возвращаюсь домой. Второй вариант его устраивал даже больше.

— И ты?

— Взялся за ум. И перевелся из Петербурга в Менск.

По настоянию деда, надо полагать.

— А вот ни о чём таком, о чём ты бы хотел знать, я не слышал. Если и были какие-то организации, то, в отличие от нас идиотов, действительно тайные.

Жаль.

И Тимоха уловил мой настрой.

— Ничего. И тайные раскопаем, — он потянулся, расправляя плечи. — Раскопаем и найдём того урода, с которого я за деда спрошу. И за всё прочее тоже…

Спокойно так сказал.

Только нехорошо. У меня вон по спине мурашки пробежали.

[1] В оригинале речь в 1908 г

Глава 5

Глава 5

Существующие экономические условия выдвигают все новые и новые формы женского труда. В г. Николаеве Н. В. Левитским организованы три новые артели женщин-грузчиц в Николаевском порте. Это — первый опыт приложения женского труда в портовых работах. В общем, вошло во все три новые организации до 500 женщин. При хлебных нагрузках женщины исполнят лишь вспомогательные, посильные для них работы. Если опыт увенчается успехом, примеру Николаева последуют и другие торговые центры, как Херсон и Одесса.

Голос Москвы

Всё те же, всё то же…

Шувалов, который бережно несёт покойную девицу. Сейчас она завёрнута в мягкий плед, из-под которого выглядывает атласный подол платья.

Купили, стало быть.

И когда плед соскользнул, стала видна и туфелька, в цвет платья и расшитая камушками. Красивая, пожалуй. Только от этой красоты ком подкатил к горлу.

Димка шёл за отцом, в чёрном костюме, строгий, серьёзный с этим своим аристократически-одухотворённым выражением лица. И нос ещё задрал, надо полагать, для пущей важности. В руках Димка нёс солидного размера кофр. Ну а сзади за ним, прикрытый попонкой, вышагивал зверь. Честно, если б в сумерках, может, и сошёл бы за дога там или мастифа, но посеред дня чёрная попона выгодно контрастировала с костяной белизной.

На нас Зевс и не посмотрел, а вот на соседку, голова которой показалась над забором, уставился с немалым интересом.

— Божечки! — женский вопль пронёсся по округе. — А мамочки мои родные…

— Спокойно! — Карп Евстратович сделал шаг к забору. — Проводится операция!

Договорить он не успел.

Громко хлопнула дверь, и стало опять тихо.

— А мама предлагает ему сшить маску, чтоб морду прикрывала. И комбинезончик… — произнёс Димка задумчиво. — Я думал, будет глупо, но, кажется, надо бы.

Зевс вздохнул.

Вот сдаётся мне, что и эта скотина понимает куда больше, чем принято думать.

— Занятная у тебя животина, — сказал Тимоха, наклоняясь. — Я, конечно, слышал, но как-то поменьше его представлял.

— Просто я пока не рискну оставить его одного, — Димка похлопал по загривку. — Но он спокойный. Послушный.

— И находится под полным ментальным контролем, — добавил Шувалов-старший, явно принюхиваясь. — Извините… тут запах такой. Своеобразный. Взрывали что?

— На той стороне, — Мишка выбрался из той же машины, из которой вышел Карп Евстратович. И я даже не узнал братца, настолько изменил его этот серый в тонкую полоску костюм. И котелок, и тросточка. А говорят, что не одежда красит человека.

Ещё как красит.

Теперь его точно не приняли бы за мастерового.

— Что ж, — Тимоха поглядел на меня и взгляд был тяжёлым. — Я, конечно, не слишком рад, но понимаю необходимость проведения обряда. Хотя предпочёл бы обойтись своими силами.

Это он про меня?

Э нет, я такое не пропущу.

— Боюсь, ваша сила пока под вопросом, — откликнулся Шувалов с очаровательной улыбкой. — А без помощи того, кто не единожды показывал свои… способности, скажем так, я не рискну работать. И так во многом будем полагаться на удачу.

Последним из машины выбрался Николя.

И тоже с кофром, который Мишка хотел забрать, но целитель покачал головой. С прошлой нашей встречи он ещё сильнее осунулся и похудел. Костюм сделался ему велик, и потому выглядел Николя несколько несуразно. Вот только никто и не подумал улыбаться.

— Я бы вообще предпочёл отложить всё на недели две-три, — произнёс он сухо. — Вы, Карп Евстратович, далеко не в лучшем состоянии. Да и я сам…

— Времени мало, — Карп Евстратович вытащил часы, будто именно они показывали то самое, уходящее время. — Да что там, его почти и не осталось уже.

Тик-так.

— Что ж, тогда не будем затягивать…

— Ироды! — дверь приоткрылась, но соседка так и не посмела выглянуть. — Язычники!

Странно, что Михаил Иванович не счёл нужным явиться. Хотя у него там свои дела, свои вопросы. И свои сложности, надо полагать.

В подвале всё так же воняло. И ёкнуло сердце, когда я приложил раскровавленную ладонь к стене. Откроется или нет? А вдруг механизм сломался? Или те, кто приходил к Мишке, сломали его? Потом уже, позже? Что мешало им вернуться и…

Снова запах.

Смесь гари, тлена и иного мира.

И лампа под потолком вспыхивает.