Соната Любви и Города: Магия Ковена - Анна Игоревна Рудианова

Серые глаза Толика наблюдают за мной с едва заметным блеском. Он сжимает мои бёдра и подтягивается ближе ко мне, целует страстно, требовательно, опасно. Оттягивает мою голову за волосы, намотав их на кулак, заставляет наклониться назад и засасывает кожу в основании шеи.

Тысячи мелких мурашек разбегаются от этого места, чтобы собраться внизу живота.

А я теперь могу пощупать его спину, вогнать ногти в кожу, оставляя следы и присваивая Толю себе хотя бы на время, ответить таким же глубоким поцелуем, выгнуться, захватить Толика за шею и прижаться близко-близко.

Волна сладости расходится от груди, накатывает. Дрожь в мышцах, и громкий стон вырывается непроизвольно, неконтролируемо.

Хватаю Толика за плечи, а он меня — за попу. Прижимаюсь грудью к Толику теснее, и слышу тихое:

— Не торопись, Конфетка.

Но я не могу остановиться. Организм, ранее не испытывавший ничего подобного, требует продолжения.

Толик целует меня и выдыхает сквозь зубы. Рывком сдирает сорочку, и наши тела прижимаются друг к другу.

Запах удовольствия кружит голову, волна за волной накатывает возбуждение, особенно когда Толя наклоняется, едва не опрокидывая меня на спину.

Я чувствую каждую клеточку его кожи, каждое его движение, каждое прикосновение словно обжигает, оставляет на теле невидимый след. Толик целует нежно и аккуратно. Я растворяюсь в этой сладости и уже не могу сдержаться, кричу и целую его в губы, в нос, в глаза. Он так тесно прижимает меня к себе, что сейчас раздавит, но я хочу этого.

Неожиданно помещение заполняет изумрудное сияние, я в панике отдёргиваю руку от небольшой татуировки на сгибе левого локтя Толи. Три треугольника, соприкасающихся углами. Что это? Почему я вижу ауру любви?!

Но Толик не даёт мне додумать мысль. Меня накрывает обжигающей волной, в глазах на секунду темнеет. Воздуха не хватает, я дышу ртом, совершенно потерявшись в эйфории.

Я замираю, поражённая слабостью, что тут же растеклась по телу. Эмоции сильные, будто взрыв вулкана. Я первый раз испытываю такое наслаждение с мужчиной. И это…

Я неожиданно даже для себя смеюсь и целую Толика в губы, крепко-крепко.

— Это прекрасно!

***

“Блюз поребриков по венам”

8. Анатолий

Утро начинается не с удовольствия, а жаль… А организм отчего-то на него активно рассчитывает.

Это минус.

Но я выспался.

И это плюс.

А ещё в голове пусто и нет никаких идей, где я и что я.

Вот эта пустота и приводит меня в чувство. Подрываюсь с дивана, откидывая плед в сторону. Чуть не падаю, зацепившись за джинсы с трусами, прыгаю на одной ноге, осматриваюсь: комната мне незнакома, диван не вызывает никаких ассоциаций. Спал я один, значит, приземлился не у очередной дамы. Роюсь в воспоминаниях. Бара вчера не было, Любушка была и больница, чижики и монетка.

— Вот чёрт! — Провожу по волосам рукой, пытаясь скинуть с себя остатки сна.

Любушка была. И была хороша, горяча. Скоренько разрядила меня, я даже патроны не успел из кармана достать… Надо в душ.

Подбираю с пола футболку, гремлю пряжкой ремня, натягивая трусы с джинсами. Надо искать уборную. Оглядываюсь в поисках выхода. В сердцах бросаю сам себе мамины слова:

— Надо меньше работать.

— Надо меньше пить! — скрипучим голосом отвечает мне пустота.

— Да твою ж мать! — срывается с языка.

Но опасности я не чувствую. Знак рода молчит и даже на градус не потеплел. И что за…

— Ты за языком-то следи! Любовь Николаевна не любит сквернословов.

Голос доносится со стороны окна, плотно зашторенного занавеской. В два шага подскакиваю к окну и отдёргиваю ткань. На подоконнике стоит аквариум с призрачной рыбой. Полупрозрачная, страшная, с огромной выпирающей челюстью и вращающимися глазищами.

Фу, кто такое дома держать согласится?!

— Ты что такое?

— Владимир Владимирович Пираньин! — рыба хищно щёлкает зубами и сверкает то левым, то правым глазом.

— Анатолий Климович Котёночкин! — в тон призраку представляюсь полным именем.

В голове толпятся мысли, оттаптывая друг другу ноги и хвосты. Люба и разговоры о порче, Люба и защитное поле в моей квартире, Люба на мотоцикле и в больнице с монеткой в руках. Как она нашла монетку? Как увидела искажённое влияние монеты и порчу?

А призрак тем временем продолжает скрипеть:

— Сочувствую, Видящий. С такой фамилией жить совсем досадно. Ты послушай старшего товарища: после свадьбы бери Любкину фамилию. Будешь Орловым. Гордо звучит!

— Какой свадьбы? — из всех фраз рыбины почему-то именно эта находит отклик в голове.

— А ты как думал? Провёл ночь с приличной девушкой, придётся жениться!

Я отупело оглядываюсь на диван. Там нет ни одной приличной девушки, неприличной тоже нет. Но ночью Любушка точно была, оргазмично на мне отплясывала.

Мне нужно в ванную, а то утренняя радость что-то на мозг давит, никак не получается мыслить адекватно.

— Туалет где?

Рыба округляет глаз, хотя, казалось бы, куда ещё, и сипит:

— Рядом с ванной. Санузел раздельный. У нас квартира улучшенной планировки. И ипотека уже выплачена.

— Учту. А ты вообще кто?

— Фамильяр я.

— Угу. Ведьмин хранитель, значит.

И это многое объясняет. И вообще… Что вообще, я не успел додумать, рыба перебивает:

— Ну, значится, так. А ты чё-то странный, мужик. Видящий или нет? Дефектный, что ли? Эй, куда пошёл? А?!

Но мне уже не до призрака.

После душа, который я принял без спроса, иду на поиски хозяйки. В голове реально прояснилось: Люба — ведьма, а это значит, что с ней не будет проблем. Она своя, она в теме Города.

Мама, конечно, будет недовольна.

И отец не одобрит. У него с городскими ведьмами старый конфликт. Они его в молодости пытались женить на одной из своих, а он их послал. Ну, и померла ведьма. Отец, конечно, божится, что он ни при чём, но ведьмы винят во всём его.

Любушка нашлась в спальне — крохотной комнатке, в которую влезли кровать, шкаф и небольшая тумбочка с набросанными на ней тюбиками и колечками. Кружевной халатик лужицей растёкся на полу, а сама хозяйка спит, свернувшись клубочком под одеялом. Тонкая ступня торчит из-под края. Волосы волной лежат на подушке. Голое плечо с ажурной бретелькой так и манит.

И если