Соната Любви и Города: Магия Ковена - Анна Игоревна Рудианова

Перспектива ехать на двухколёсном катафалке с открытом верхом пугает до коликов в животе.

Монстр моргает фарой на носу, когда мы подходим к нему. Огромный чёрный мотоцикл больше похож на скелет доисторического ящера или на существо, упакованное в костлявые доспехи. Я бы ни за что на такое не села. Но Анатолий ловко забирает у меня букет и зонт, беспощадно запихивает их в боковую сумку на мотоцикле с левой стороны. Ткань явно непромокаемая, удобно. Отдаёт мне свой шлем. А на лице такая довольная улыбка, будто я ему только что всё своё имущество отписала.

— Я лучше на такси. — Отхожу на шаг. На шлеме рисунок с черепом, кто вообще такое покупает?! Это же как маячок для ДТП.

— Нет, Конфетка, хочешь, чтоб я тебе помог, — едешь со мной и без истерик.

Явно устав ждать, пока я поломаюсь, он делает шаг ко мне и пытается натянуть на мою голову шлем, но моя гулька мешает. Приходится распустить причёску и завязать волосы в низкий хвост. Несколько забытых шпилек тут же впиваются в голову. Но я не подаю вида, только поправляю ремешок под подбородком.

Госпо-о-оди, на что я подписалась?!

Котёночкин садится и кивает себе за спину. Я позорно задираю узкую юбку и, расставив колени шире плеч, устраиваюсь позади Котёночкина. Хватаюсь за кожаное сидение и готовлюсь сражаться с дорогой не на жизнь, а на смерть. Мне кажется, что монстр стартанёт и меня просто снесёт в Неву встречным ветром.

Кто вообще придумал мотоциклы?! Мазохисты?

Спина в кожаной куртке смущает. Анатолий оборачивается, берёт мои руки и обхватывает ими себя, заставляя прижаться к нему грудью. Наша встреча становится ещё удивительнее. Ладони у него тёплые и мягкие. Так хочется потрогать его кожу…

Тихий шелест колёс, ускорение пытается сбросить меня с мотоцикла, заставляет сильнее вцепиться в Котёночкина и прикусить губу. Я не стану кричать.

А мы мчимся по Фурштатской.

Всю дорогу я отгоняю чёрные мысли. Знаю, что всё, о чём думаешь, может материализоваться. Особенно у ведьмы. Особенно если едешь на опасном транспорте, а водитель — безбашенный камикадзе. Картинки аварий, штрафующих гаишников, неуправляемой встречки, неожиданный развод мостов, потеря управления, отказ двигателя. Всё это цепляется когтями за мои переживания и имеет не меньшую опасность, чем настоящая поломка.

Я ведь и накаркать могу, как это ни печально.

Я зажмуриваюсь и представляю, что катаюсь на американских горках. Или сдаю экзамен по истории Ковена. Тогда Верховная заставила меня вызубрить три тетради рукописного текста. Мифы и легенды ведьм. Для меня ощущения похожие.

Про себя читаю Маяковского:

Наши ноги — поездов молниеносные проходы.

Наши руки — пыль сдувающие веера полян.

Наши плавники — пароходы.

Наши крылья — аэроплан.

Ритм заставляет забыть про все остальные мысли. Прижимаюсь к горячему телу, и мне становится чуточку лучше, спокойнее.

Я чувствую сердцебиение Анатолия, а может быть, это просто рокот двигателя. Неважно, я забываюсь в этом ритме.

Домчались до Василеостровской с ветерком за пятнадцать минут. Я глотаю воздух и готова встать на колени и целовать землю. Водит Котёночкин отвратительно.

Огромный шар луны висит под шпилем Адмиралтейства и почти задевает его, будто насмехается. Тонкие облака пронзают луну.

Котёночкин отцепляет меня от себя и помогает слезть с мотоцикла, даже юбку одёргивает. Я наклоняюсь и запоздало бью его по рукам, но он вдруг поднимает глаза, и мне вспоминаются слова Верховной о том, что мы можем быть связаны друг с другом договором.

Только так можно объяснить, почему меня тянет его поцеловать, почему предвкушение разливается до кончиков пальцев и заставляет податься к нему ближе.

Наши губы почти соприкасаются.

— Спасибо, что подвёз. — Я давлюсь кашлем. В горле пересохло после быстрой гонки.

Котёночкин медленно поднимается, придерживает меня за локоть и кивает:

— Обращайся.

И проводит нас через проходную.

— Опять внеурочно? — приветствует его рукопожатием охранник.

Я молча улыбаюсь.

Котёночкин разливается соловьём:

— Как обычно, сам понимаешь, после сегодняшних осложнений не спится. Скольких привезли?

— Троих. Тебе Кузнецов обрадуется.

— Угу, — Анатолий заполняет журнал посещения и мы проходим в больницу.

— Я должна попасть в палату и обыскать её, — прошу скороговоркой. Мы быстро идём, почти бежим по радужной дорожке, подсвеченной фонарями. Я хватаюсь за Толин локоть, чтобы не отстать от него. — Надо вывести Таню с детьми, чтобы я могла всё осмотреть.

— Умеешь ты ставить задачи. Десять вечера, какие процедуры?

— Ты же врач, придумай что-нибудь.

Анатолий косится на меня, и нет в этом взгляде ничего хорошего.

— Решить проблему надо срочно, сам же сказал. — Я очень надеюсь, что он меня больше не подозревает.

Ведьмы не афишируют свою магию, тем более перед Видящими. Тем более перед теми, кто работает в СМАКе.

На входе в крыло Котёночкина останавливает красивая шатенка. Она цепляет взглядом мою руку на локте Толика и улыбается ещё дружелюбнее.

— Увидела твой байк, решила, ты вернулся за мной, — говорит девушка.

Я дёргаюсь в сторону. Эту красотку я узнала. Та самая, которой я отдала бутылку шампанского на пороге квартиры Котёночкина. И этот взгляд, полный обожания, тоже видела.

Котёночкин ловко перехватывает меня за талию, не давая вырваться, и качает головой:

— Я по делу, Машенька. Позвоню тебе позже. Извини. — Он протискивается мимо возмущённой поклонницы.

Задев девушку слегка оголённым локтем, вижу, что она светится бирюзовым чувством влюблённости. Но её аура тут же чернеет. Чистая ненависть. Клавка бы обзавидовалась. А я спиной ловлю шипы озлобленности. У медсестры не хилые чувства, если она так реагирует.

— Молчи, — бросает в ответ на мой вздох Толик.

Он приводит меня в какой-то кабинет, быстро моет руки и переодевается в зелёный костюм.

— Чёрт, я всё это делаю только ради детей.— Он останавливается напротив меня. Заговорщицки подмигивает. — Ждёшь здесь десять минут, потом можешь пройти в палату, отсюда налево по лестнице на два этажа вверх. У тебя пятнадцать минут.

— Поняла, — шепчу в ответ.

Пульс скачет по венам как ненормальный. Такое ощущение, что мы собрались грабить банк.

У Толика, похоже, такие же мысли. Он улыбается уголком губ:

— Я, наверное, сошёл с ума. — Быстро целует меня и уходит.

6.Любовь

Я даже не успеваю возмутиться. А организму очень понравилось. И, более того, мне понравилось.

Касаюсь пальцами рта.