Узник хрустального шара - Дмитрий Витальевич Шелег

уже прошёл инициацию и стал магом, однако ничего у меня не получилось. Спустя ещё несколько неудачных попыток я вспомнил старый способ использования рун и, проткнув палец, нарисовал кровью на деревяшке руну ветра. В лицо тут же ударил поток воздуха, а спустя несколько секунд всё прекратилось. Энергия кончилась.

«Работает! Магия в моей крови точно есть! — с улыбкой подумал я, воодушевившись первыми успехами — Теперь нужно придумать, как раньше пятнадцати лет провести инициацию. Насколько помню, аристократы, учащиеся в лицее, на момент поступления уже владели магией. Так что я тоже буду использовать заклинания и развивать свой источник, чтобы суметь за себя постоять. Да и заклинания — это неплохое подспорье в делах. Одним только огненным шаром, подвешенным в воздухе, можно решить множество проблем и не тратить время на мордобой».

Пока магия была мне недоступна, я решил обратиться к ещё одной способности Фёдора, которая была получена им на секретных курсах в войсках специальных операций — к волевой защите. Тонкому энергетическому щиту, покрывающему организм человека и выдерживающему один магический или физический удар, после которого его нужно было обновлять. Стоит отметить, что дело это весьма непростое, и Фёдор был одним из тех счастливчиков и отличников в учёбе, которых допустили до пятилетнего курса подготовки данного навыка.

У меня волевая защита тоже получилась, и на удивление с первого раза, поэтому я решил воспользоваться одним из побочных эффектов её создания — погружением во внутренний мир. Хотя это, конечно, громко звучит. Это скорее визуализация внутреннего состояния организма, которая позволила Фёдору в понятной форме ощутить свой источник магии и то, как печать предателя крови на него повлияла. Мне тоже хотелось взглянуть на всё это своими глазами, чтобы понять, сколько работы предстоит и как часть иномирца могла на это дело повлиять. Вдруг проклятие и вовсе больше нет?

У меня долго ничего не получалось, однако я не сдавался и вскоре был вознаграждён ощущением пустоты и темнотой вокруг, которая медленно но верно стала сменяться множеством мелких светящихся линий в центре которых обнаружился достаточно большой ком необъятной вязкой тьмы, через который едва заметно просвечивался достаточно большой яркий шарик света.

«Так вот что значит печать предателя крови», — подумал я, внимательно рассматривая это образование и пытаясь понять, насколько оно отличается от того, которое было у Фёдора.

Судя по всему, различия были глобальны. Как минимум оттого, что моё ядро ощущалось раза в два больше, чем у истинного Чародеева, и печать предателя крови не сумела полностью его поглотить. Но это и понятно, как я понял, у детей влияние печати снижено, да и подозреваю, что на увеличение источника могло повлиять объединение наших душ.

Несмотря на большой опыт Фёдора в нахождении во внутреннем мире, меня достаточно быстро оттуда выбросило, и больше попасть в то состояние почему-то не удалось. Несмотря на это, волевая защита откликалась по первому требованию, и я решил, что данный навык необходим в постоянных тренировках. Я должен быть готов сформировать его в любой момент, слишком уж опасным и негостеприимным был этот мир к Чародееву.

Помимо отработки защитных навыков, я решил готовить это тело к противостоянию с противником. Сначала побегал на небольшом пятачке; вдумчиво размялся, чтобы не допустить ненужных травм; и принялся за отработку техники прямых и боковых ударов кулаками. Не забыл и про атаки снизу. Затем по той же методике отработал удары коленями и ногами по разным этажам. Убедившись, что бью правильно, движения гармоничны и не вызывают внутреннего отторжения, стал вспоминать правила передвижения во время боя, а также вдоволь поработал над сериями ударов руками и ногами.

На всё это дело потратил едва ли не два часа и, полностью мокрый от выступившего на коже пота, отправился набирать воду, чтобы на улице окатить себя ею, умыться и взбодриться.

После обеда, я, ощущая боль и слабость во всём теле, решил больше так не усердствовать, но всё же хоть немного времени уделить отработке талантов старшего Фёдора, а точнее его навыку работы с мечом. Почему-то было у меня опасение, что стоит только попробовать использование холодного оружия, как я сразу себе что-нибудь отрежу. Правда, ничего подобного в доме не было, и пришлось подбирать подходящую по руке палку, с которой я принялся за разминку.

Учебный инвентарь оказался неудобным, неказистым, царапал кожу на руке, однако со своей задачей справился. Вскоре выяснилось, что я не только знаю, как проводить разминку с оружием, но и понимаю правильную последовательность действий для тренировки слабой кисти и других частей тела. В памяти остались обрывки того, как Фёдор, уже будучи сержантом, готовил своих подчинённых. Помимо этого я, забыв про слабость и боль, сумел отработать удары мечом в движении и осознал, что с холодным оружием мне нужно тренироваться долго и серьёзно, так как конечности просто не поспевают за мыслью. Несмотря на это, своими результатами я остался доволен. Ещё бы лук с арбалетом взять и огнестрел какой-нибудь, тогда бы я был уверен, что могу действовать в любой нестандартной ситуации.

На ужине, когда я планировал доесть остатки супа, выяснилось, что кастрюля пуста, видимо, в моё отсутствие отец мальчишки совершил набег на кухню и вновь закрылся в своём подвале.

Выругавшись, нашёл чем перекусить и решительно отправился к Всеславу. По новым воспоминаниям Феди, появившимся у меня в голове, именно он давал мальчишке деньги на продукты, и этим необходимо было пользоваться, не тратить же мне свои кровные на это дело? Кроме того, следовало познакомиться с отцом лично и узнать, что можно от него ждать. Вдруг его крыша совсем протекла и он на меня нападёт ночью? Кто его знает? Да и посмотреть на логово этого рунного маньяка тоже хотелось.

Отцом Фёдора, Всеславом Брячиславовичем, оказался высокий худощавый старик с длинными седыми волосами, измождённым лицом и фанатично горящими глазами. Ментальное здоровье которого, как я и подозревал до этого, было уже давно подорвано.

«Интересно, а как он выживал здесь, когда мальчишка поступил в лицей? — подумал я, вспомнив, что после обучения Фёдор посещал отчий дом и Всеслав был жив — Значит, с ним не всё столь печально, как кажется».

Подвал, в котором работал пожилой мужчина, несмотря на мои опасения, оказался вполне большим добротным помещением. Он был заставлен шкафами с множеством книг и несколькими столами, засыпанными помятыми листами. Впрочем, бумага здесь была собрана и в углах, а также валялась на полу. Вот только исписанные листы не привлекли моего внимания, в отличие от небольшого