Узник хрустального шара - Дмитрий Витальевич Шелег

в проклятых землях нежити. Оттуда он вынес в себе проклятый дар и стал первым волколаком, или, как сейчас говорят, оборотнем. Всеслав вернул свой город Полоцк, прибыв в него со стаей свирепых и невероятно сильных воинов, которые в полнолуние превращались в волков, охочих до человеческой крови. Обратив ещё несколько сотен оборотней, он невероятно легко захватил земли своих врагов, уничтожив не только самих князей, но и большую часть их семей.

Это крайне не понравилось главам соседних княжеств. Поняв, что с каждым днём обратившийся к нежити Всеслав становится лишь сильнее, они объединились и в тяжёлых сражениях уничтожили войско Чародея, а его самого, за сговор с нежитью, заковали в кандалы и прокляли силой сорока семи родов. Так Чародеевы стали предателями крови…

После этого урока Федю нередко стали называть подстилкой нежити, предателем рода людского, княжичем в обносках и прочими нехорошими словами. Убедить детей в том, что у него с аристократами по неведомой причине совпадают фамилии, не удалось. Да и одноклассникам было на это откровенно плевать: они радовались тому, что чудика теперь можно было обзывать по-новому.

Вот только если мальчишка считал, что ни к каким аристократам ни в коем случае не относится, то я теперь знал, что он ошибался. Он тоже был Чародеевым, хотя это родство и было весьма дальним. И нет, оракулом, предвидящим будущее, после лежания на полу я не стал. Дело в другом. Во мне, как выяснилось, проснулась память не только подростка Феди, но и частичные воспоминания его взрослого.

Сильно изменившегося, окрепшего, опытного, много повидавшего и сменившего фамилию сорокасемилетнего Фёдора Меченого, десятника рода Гнолиных и слабого мага ранга «отрок». Того самого мужика, которого я хотел спасти от участи раба мёртвого некроманта. Того, кто чуть не убил лича и из-за этого лишился сердца. Каким-то образом подхватив остатки его души, я толкнул его в песок времени. Вот только личность Фёдора исчезла, а я занял его место. Почему?

Думаю, из-за нескольких факторов.

Во-первых, как сказал лич и как я успел убедиться в автобусе, это не мой мир, здесь я чужак, и мне некуда возвращаться. У нас там, на Земле, не было не то, что нежити, но даже самой завалящей магии. Ничего. Лишь шарлатаны, выдающие себя за экстрасенсов.

Во-вторых, душа Фёдора-старшего, судя по увиденному, была крайне грубо и поспешно выдернута из тела. Сколько в ней осталось от личности предыдущего хозяина, неизвестно. Но мне кажется, что мало.

В-третьих, если проанализировать мои собственные воспоминания и влияние на память пыток в стеклянной темнице, то можно сделать вывод, что моя душа за это время тоже частично пострадала. Вероятно, я окажусь прав, если предположу, что каким-то образом наши неполноценные души объединились и я, как более цельный кусок, получил шанс на сознательную жизнь в теле Фёдора.

«Это что получается? — вдруг подумал я, и по спине скатилась капля пота. — Если бы не сделал добро и не попытался спасти дух убитого воина, то окончательно бы погиб? Так что ли?»

Мысль была неприятной, однако я в очередной раз порадовался тому, что, несмотря на нахождение в темнице и пытки лича, остался человеком.

«Может быть, не столь сострадательным и добрым, как в родном мире, — вспомнил я жёсткость и уверенность, с которой сегодня бил подростков, — однако всё же человеком. А этим подлецам подобная взбучка не помешает. Пусть будет хорошим уроком на будущее. За то, что они делали с одноклассником, их надо вообще в детскую колонию отправить. Ощутили бы все прелести травли и издевательств на себе».

Вспомнив про одноклассников, я предположил, что моя уверенность в применении силы, расчёт ситуации, а также безжалостность могли появиться во мне не только благодаря личу, но и старшему Фёдору. Хотя его память бывалого мужика, который не жалел ни себя, ни врагов, на тот момент не проявилась.

А вообще я на миг впал в оторопь, когда понял, в какую машину для убийств спустя какой-то десяток лет превратился этот забитый ребёнок. Но тут лучше обдумать всё с самого начала и разложить по полочкам, чтобы я ничего не пропустил и не перепутал.

Если память не врёт, то ещё два следующих года у Феди должны быть отвратительными и ужасными, а затем, в пятнадцать, после окончания девятого класса и обязательного прохождения ритуала поиска, выяснится, что он не только скрытый маг, но и действительно один из членов рода Чародеевых.

От оставшегося в живых родителя подросток узнает, что его отец — правнук бывшего главы рода, а погибший дед — двоюродный внук нынешнего. Вот только даже сам Всеслав никого из семьи не знал. Когда он был ребёнком, его родители уже жили на этом хуторе как совершенно обычные люди. Они решили порвать все отношения с Чародеевыми, надеясь, что если не развивать магический дар и жить в отрыве, то печати предателей крови будет не за что держаться и она просто исчезнет. Если не у второго поколения, то хотя бы у третьего и четвёртого.

Даже на первый взгляд неискушённого в магии человека мне кажется, что теория ошибочна, но стоит отметить, что проклятие влияло не только на магию и здоровье Чародеевых, но и на психическое состояние. Они могли считать, что теория вполне себе рабочая, и следует лишь немного подождать.

Однако по воспоминаниям самого Фёдора печать ни только не исчезла, но и стала гораздо сильнее. Известные ему Чародеевы, которые учились с юных лет, могли неплохо колдовать: бросались боевыми заклинаниями и ставили щиты. А вот он сам долгие годы был лишь магом начального ранга «новик» и только к концу жизни сумел подняться до «отрока». И это при том, что помимо перечисленных рангов было ещё пять: вой, ратник, ветеран, витязь и богатырь.

Я подумал, что если хочу стать сильным магом, то должен как можно раньше пройти инициацию и начать своё развитие, ослабив печать предателя крови. Кроме того, заниматься её уничтожением нужно в любом случае, ведь она влияет на физическое и ментальное здоровье. Мама Феди в этом плане не даст соврать, как и отец. Последний вот уже лет пять вместо домашних дел запирается в подвале и вдохновенно работает над учебником по рунам и их применению. На самом деле, вполне безобидное увлечение для человека с подобными проблемами. Лучше так, чем что-то другое. Уверен, могло быть гораздо хуже.

От попыток структурировать память голова вновь сильно разболелась. Я снова напился воды и выйдя на улицу присел на крыльцо, чтобы подышать свежим