Черный дрозд - Алёна Моденская

что он хоть что-то вспомнит, — вздохнула баба Валя, убирая телефон. — Знаешь, бывает, человек шарахнется затылком, и ему память отшибёт. А треснешь по лбу — и вспоминает. Вот я и думала, что его сейчас тряхнёт хорошенько, и файлики сами собой восстановятся.

— Ты, что ли, мне эту муть в зеркалах подкинула? — обомлел Данил.

— Типун тебе на нос, господи помилуй! — И баба Валя трижды сплюнула через плечо. — Дала бы подзатыльник, да ты можешь на всю жизнь дурачком остаться.

Новиков наконец помог Данилу встать на ноги. И тут же больно прилетело от бабы Вали пониже спины.

— Эй! — возмутился Данил, подпрыгнув.

— В следующий раз думай головой, — укоризненно произнесла бабуля. — Я подкинула, стручок ты пестицидный. Подумай, чего только от родного внука не услышишь!

Продолжая возмущённо бубнить, баба Валя стала подбирать с пола осколки зеркала, что выпали из сейфа.

— Спасибо, — проскрипел Данил, продолжая растирать ушибленное место. О котором, кстати, и отец сегодня говорил.

— Пожалуйста, — просто ответил Новиков.

— Как вы меня нашли? — спросил у него Данил.

— Да никак. Просто встретились случайно на улице, а Вальпургия Карловна сказала, что на тебя опять напали. Вот мы и решили проверить, как ты тут, заодно защиту поставить. А здесь — всё в чёрном дыму.

— Чёрный дым, он самый, — закивала баба Валя, выкладывая на столе пазл из осколков зеркала.

Стёклышки были чёрными, будто побывали в пожаре. Но копоть кое-где пересекалась светлыми линиями и точками. И когда зеркальце было снова сложено, оказалось, что на стёклах проступила печать вроде тех, что обнаружились в квартире Данила.

— Это вытяжка, — произнесла бабуля, глядя на остатки зеркальца. — Вытягивает воздух, а потом здоровье и жизнь. Человек просто падает. Успевают спасти — списывают всё на какой-нибудь приступ.

— Это штука вроде тех, о которых говорил Данил? — спросил Новиков, кивая в сторону, очевидно, имея в виду видео в бабусином телефоне. — Когда человек умирает, но никто не знает, почему?

— Вроде того, — кивнула бабушка.

— Так может, ты уже тогда знал, что на тебя началась охота? — деловито спросил Новиков у Данила.

— Ну да, ты же сказал, что за тобой следили, — поддакнула баба Валя.

Данил помолчал. Он не помнил, как, где и при каких обстоятельствах записал тот ролик. Ему вообще казалось, что на видео был кто-то другой. Дипфейк или двойник.

Контора качнулась, пол накренился и чуть не опрокинул Данила на бок. Его подхватил Новиков и помог сесть в отцово кресло.

Данил сдавил руками гудящую голову. Хотелось проснуться. И чтобы ничего этого никогда не было — ни мутных сделок, ни похорон, ни роликов в телефонах, ни заколдованных зеркал. Господи, заколдованных. Он что, тоже начал верить во всю эту ерунду про волшебство и заклинания?

Так, стоп. Отец сегодня что-то говорил про каких-то магов. Нет, отец давно умер. Просто Данилу стало плохо, и в сознании случайно всплыл бред покойного родителя.

Тем более что подвижность психики, оказывается, может передаваться по наследству.

А Новиков? Майор полиции, и верит во всю эту чушь? У него же осиновый кол под курткой. Охотник на вампиров на полставки.

— Ты там что-то говорил про места, где бывал, — прервал панически-депрессивные размышления Новиков. — И что надо их отследить. Что-нибудь про это помнишь? Куда ходил, с кем общался?

— Ничего не помню, — в который раз уныло вздохнул Данил. — Вообще ничего необычного. У меня примерно месяц из памяти вылетел.

— Ладно, мы это проверим, — пообещал Новиков. Потом наморщил лоб: — Что там ещё было?

— Кто-то сошёл с ума и кто-то умер, — подсказала баба Валя, зачем-то возясь с бумагой для принтера.

Появилось ощущение, что речь шла о самом Даниле. Но вслух он этого говорить не стал.

— Попробуем отследить подозрительные смерти за последний месяц. — Новиков помолчал, потом с сомнением произнёс: — Вряд ли что-то получится. Судя по тому, что ты сказал, там хорошо умеют заметать следы.

— Скорее всего, те, кого ты имел в виду, записаны как умершие от естественных причин, — произнесла баба Валя, сгребая осколки зеркала в бумажный кулёк.

Снова позвонила Анфиса.

— Зайчик, с тобой всё хорошо? — обеспокоенно спросила Анфиса, когда Данил принял вызов.

— Да, мышонок, — выдавил Данил под смешки бабушки.

Правильно, не рассказывать же приличной девушке про три попытки убийства, полицейского с осиновым колом, проклятые зеркала, бабку-ведьму и призрак отца.

— Ты где сейчас? — уже спокойнее спросила Анфиса. — Может, сходим куда-нибудь покушать?

— Я в офисе, — медленно произнёс Данил.

— Зачем ты туда пошёл? — тут же спросила Анфиса, снова встревоженно. — Тебе отдыхать надо.

— Хотел отвлечься. А пообедать можно. Давай встретимся в «Съешь меня» через полчаса?

— Давай, — весело прощебетала Анфиса. — Люблю тебя, мой пупсичек.

— И я тебя, моя карамелечка.

Баба Валя закатила глаза и скроила гримасу отвращения.

— Странно, что у самого пафосного ресторана в городе такое название, — зачем-то сказал Новиков. Наверное, хотел разрядить обстановку.

— Ага, — подхватила бабуля, — ещё бы назвали «Кормушка и слюнявчик». Или «Жрачка и спячка».

— Вам бы директором отдела маркетинга работать, — сухо произнёс Данил. — Цены бы не было.

— Собирайся давай, слюнявчик, тебя там сюсипусишная сколопендрочка ждёт. — И баба Валя деловито запихнула кулёк с осколками зеркальца в сумку. — Нам ещё на контору защиту ставить.

— Не смейте так говорить про Анфису, — жёстко произнёс Данил.

Но баба Валя только перездразнила его очередной гримасой и стала обрабатывать окна уже знакомой кисточкой. И да, снова заставила внука запечатать окна и двери большим пальцем. Он, конечно, пытался упираться, да с этой бабкой разве сладишь. Обещала ему палец откусить, а с неё станется. Да и палец точно не лишний, запасного в комплекте нет.

— Если вы с моим отцом так поступали, то я не удивлён, что он стал пить, — проговорил Данил, когда они заперли контору. И демонстративно подул на палец.

— Твоего отца лупить надо было, да посильнее, — пробубнила бабуля, убирая «инструменты» в сумку. — Но я же сильно умная, хотела дать своему ребёнку прожить собственную жизнь так, как ему хотелось. А надо было вовремя дать ремня.

— Думаете, это бы что-то изменило? —