Но я не княжна! - Ксения Васёва

Учитывая смертность в допетровской Руси, местным жителям вообще не позавидуешь. Боже, а можно мне добрую сказку?.. С эльфами, феями или драконами, на худой конец!

— Не веришь — не верь, — выдохнула я, отрываясь от каменного бортика, — рано или поздно мухоблуд объявится. Попробую его разговорить, что-то выяснить. В крайнем случае, принесёшь веночек на мою могилку.

"Никаких могилок! — аж возмутилась Астра. — Ещё чего удумала!"

Микуша развернул меня за плечи, заставляя смотреть в глаза. Кстати, глаза у него были тёмные-претёмные, зрачок едва угадывался. Редкость для светлой внешности.

— Зачем ты сбежала из терема?! — его негодование плескалось через край. — Поди к дружку своему собралась, а я подсобил?!

— Ты с ума сошёл?! — завелась я. — Говорю же, что не помню ничего! Ни себя, ни родителей, ни мухоблуда! Помню только каменный мост! С него и решила начать!

— Может, стоило дома остаться, под защитой главы рода?!

— Да князя больше волнуют мои смотрины!

Отодвинув манжету, я показала слабо мерцающую вязь. Микуша перехватил мой локоть и поднёс к лицу. В свете серого "неона" взгляд у мужчины сделался холодным, недобрым, но наверное, виной тому — тусклая землистая тень.

Сколько ему всё-таки лет?..

"А просто спросить нельзя? — иронично вмешалась кошка. — Чай, не девочка-кокетка, чтобы возраст скрывать!"

Но болтать на личные темы я была не готова. Мы знакомы-то пару часов!

— Чую, грядёт склока! — разохался Микушка. — У дочки самого Темновского появился дар Мары! Надо воеводу предупредить, чтоб он от засилья языческого не охрен... не гневался!

Всё! Я рассыпалась хрустальным, истеричным смехом! Если уж Микушка такие страсти обещает, то впору бежать за тридевять земель!.. Но где-то в Ладани прячется убийца Мариан, а в отцовском тереме меня поджидают женихи. И даже князь не в силах угадать, кому я достанусь!

Весело!

— Стой здесь! — нервно приказала я, исследуя мост под ногами. Благо, сегодня луна была полной, яркой. Особо тёмные места я подсвечивала рукой — ну, хоть какая-то польза от этой языческой силы!

Я искала улики. Пуговицы, окровавленные кинжалы или остатки табака... Хотя нет, для табака ещё рано. Словом, вещь, которая наведёт меня на мысль. Надо вычислить убийцу Мариан! Вряд ли душегуб тщательно планировал убийство, ведь жертвой была юная княжна. Подлый удар сзади — и концы в мутную воду. Мариан бы исчезла, растворилась в тумане, в лесах незнакомой Ладани. Все слуги знали о её возлюбленном! С такой легендой князю проще отречься от дочери, чем разбираться. Либо мухоблуд и был убийцей, либо убийца использовал его как прикрытие.

Но кому помешала княжна?..

— Что ты делаешь, Таша? — с неприкрытым изумлением раздалось рядом. Погрузившись в свои думы, я не заметила, как спустилась на берег. Астра вдохновлённо шарила по кустам, я же металсь то в одну сторону, то в другую. Неудивительно, что Микуша забил тревогу.

— Ищу следы человека, который меня толкнул, — честно призналась я, — возможно, он оставил зацепки. Что мужчины обычно носят с собой?

Микушка малость обалдел. Вру, не малость.

— Кошель?.. — предположил он на автомате. — Саблю? Руковицы? Шапку? Дьяк или писчий мог забыть грамоты или книги, церковник — молитвенник, язычник — посох или амулет...

Из кустов вдруг раздался ликующий кошачий вопль. Взлохмаченная Астра, вышагивая аки царица, несла в зубах отрывок желтоватой бумаги! Я бросилась к ней, Микуша — за мной, и мы едва не столкнулись лбами.

От попыток различить буквы в полутьме заныли глаза. Хуже всего, что я вообще не понимала, что написано — разве что отдельные слова. С устной речью у меня не было проблем, но письменная... Витиеватый почерк, слегка размытый и мелкий, со множеством незнакомых оборотов. Как минимум, мне нужна была лупа и много света!

Я сумела оценить только кусочек печати — край хвойной ветви и женскую голову, похожую на статую.

— Микуш, а что там написано?

Молодец посмотрел на меня очень странно.

— Та я ж неграмотный, — пожал плечами он и... За его спиной я увидела тень.

Даже не тень. Какой-то контур. Дымное тёмное облако в виде человеческой фигуры. Оно неспешно поплыло к мосту, оставляя за собой разводы — круги в воздухе. От бумаги к тени потянулась чёрная ниточка, похожая на шлейф. Тёмная дымка поднялась на мостовую и зарябила в свете слюдовых фонарей. Она словно меня... звала?..

Ведомая одним чутьём, я пошла. Ночь будто рухнула на мою голову, накрыла, отрезала от звуков. Куда-то пропали Астра и Микуша. Тень не замирала ни на секунду — она вела, вела, вела...

— Таша!!!

Я дёрнулась, охнула и... застучала зубами от озноба!!! С ледяным осенним ветром в лесу и то теплее было! Меня трясло — и кошку, прыгнувшую на руки, я прижала к груди, страясь унять дрожь. Чуть легче стало с огромным кафтаном, упавшем мне на плечи. Правда, вместе с кафтаном появился и нахмуренный Микушка.

— Ты чего, княжна, белены объелась?! Куда тебя опять понесло, малахольную?!

Дымочек у письма с раздражением зашипел — и я отбросила бумагу! Микуша громко топнул, состроив зверскую мину:

— Уйди, погань! Уйди, не трожь девку!

— Какая погань?.. — жалобно пролепетала я. Тень испарилась вместе с дымочком, а мужчина недовольно сощурился.

— Нечисть тебя позвала, душа злая, неупокоенная! От того и холодно стало, что к миру мёртвых ты подошла. Надо в терем возвращаться, княжна. Похоже, сила Мары в тебе просыпается, да только опасная она, страшная, зимняя. Ох, щёки белые, не добежим до слободы... К Ясмине!..

6. Утренние гости

Это было последнее, что я услышала. Слова Микушки не долетали до меня, таяли в воздухе, как снежинки. Я вновь стояла на мосту, а из воды поднималась Мариан. Белая-белая, с глазами-льдинками и перекошенным от ярости лицом.

Господи, какой страшный сон!

— Не я, не я, не я! — звонким эхом кричала она. — Отдай, отдай, отдай... - и княжна зашептала: — Спи, девица красная, под еловой веточкой! Спи, девица ясная, во сырой земле. Там зверьё лесное не водится, не плачут дожди весенние, и ветер седой не волнуется... Там не видать тебе крови аленькой да сердец горяченьких, не видать зайчьих косточек да ушек беличьих... Не напиться тебе, не поесть, не наплакаться... Там руки в цепьях твои, и кол осиновый в груди. Спи, пришлая, спи...

Голос становился то тяжёлым, плотным, то менялся на тонкий и ласковый. Я действительно чувствовала её цепи. Горсти земли стучали по хрустальной крышке, а еловые ветви одеялом лежали сверху. "Какой-то сглаз, проклятие", — запоздало дошло до меня. Пожелание смерти в виде колыбельной,