Но я не княжна! - Ксения Васёва

Но это же чистый фольклор! Он не должен работать!

Я упёрлась пальцами в крышку гроба. Прозрачный хрусталь больше напоминал мраморную плиту — не поднять, не сдвинуть, не разбить. Мне вдруг стало жутко. Астра предупреждала, что мертвецы опасны, но я ведь хотела помочь! Найти её убийцу!

Да в конце концов, я тоже одарённая!

Эта мысль придала мне сил. Я ударила по крышке... и увидела змеистые ручейки инея. Они ползли по гробу, рисуя трещины. Пальцы обожгло холодом, но я не сдавалась. Впервые лёд был моим другом, моим союзником. Зимняя, мёртвая сила — серебристый дар богини Мары.

Выползая из расколотого гроба, я чувствовала себя главной ведьмой на деревне. Той самой ведьмой, которой нужны и ушки, и косточки одной обнаглевшей княжны!..

...Ох нет, дайте мне лучше молоко с мёдом и одеяло! Мышцы сводило от слабости, а из горла вырывались сухие хрипы. Перепугавшись, я часто задышала и распахнула глаза.

Слюдяные окна вовсю пропускали солнечный свет. В натопленной избе царило приятное тепло. Одеяло у меня, кстати, было — плотное, шерстяное. Только горло по-прежнему болело, как при ангине.

Я со свистом выдохнула.

— Очнулась, болезная! — Ясмина спрыгнула с печки и направилась ко мне. — А я уж думала, всё, к предкам отправилась! Половину зелий на тебя извела, заговоры читала — без толку! Намертво упырица в душу твою вцепилась!

— Упырица?.. — сипло переспросила я. Ясмина положила руку на мой лоб и прикрыла глаза. От её ладоней потянуло горячей, живительной силой. Дышать стало легче, горло успокоилось, да и напряжение отпустило. Я с подозрением глянула на девушку.

— Упырица, навь, неупокоенная — как не назови, мёртвое оно, плохое! — припечатала местная знахарка. — Микушка сказал, что у тебя дар Мары пробудился, а марочники чуют нечисть. Охотятся на неё, в узде держат — и сами к мёртвым близки. Уж не знаю, чем ты упырице насолила, но до утра ведь не отпускала, паршивка!

Если на мосту я видела Мариан, то она сейчас, должно быть, очень зла. Её не похоронили по обычаям, оставили одну в реке, а пришлая девка забрала её имя. Ни рыданий, ни мести — ничего.

Как-то мало поводов для радости!

"Она тебя чуть не убила!" — на лавку с громким мявом спикировала чёрная кошка. Я обняла Астру, зарываясь носом в густую шерсть.

"С ума свести пыталась, волю сломать! Ясмина тебя зельями поила, Микушка обережные молитвы шептал, я особым кличем звала!.. Всё бесполезно! Тебя будто в стальную клетку запихнули! Сильна эта Мариан, чувствуется кровь князей Темновских! Но ты сильнее, ты справилась!"

— Повезло тебе, — вторила Ясмина, — я только по земным хворям, с нечистью бороться не умею. У язычников тебе учиться надо.

— Ясмина, — потянула я, покосившись на её запястья. — А ты ведь тоже язычница?..

Вопрос, по сути, был риторическим. На руках девушки, переливаясь, сверкала белая неоновая вязь. Ясмина машинально потянула рукава вниз, но больше по привычке, чем пыталась что-то скрыть. Да и какой смысл?..

— Глупости! — резко произнесла она. — Я каждую седьмицу в церковь хожу, перед отцом-Богом молюсь! Лечу травами да зельями, людям помогаю! Какая из меня язычница?!

Я молча показала своё запястье. Разница была лишь в цвете — у меня серое кольцо Мары, а у Ясмины белое, неизвестное посвящение. По князю Темновскому, у женщин чаще встречается дар богини-обережницы. Например, Жива или Макошь.

— Микуша уже сказал, что я ничего не помню?.. — осторожно спросила я, меняя тему. Ясмина устало улыбнулась и присела рядом.

— Хочешь спросить, верю ли я тебе?.. Да пожалуй, верю. Для такой барышни мы равно что холопы, врать нам — слишком много чести.

Я шутливо толкнула её локтем.

— Ты мне жизнь спасла, дурная! И в прошлый раз не выгнала! Кстати, почему?

— А куда тебя девать-то?.. — усмехнулась Ясмина. — Ночи осенние, холодные, а ты девка ладная, пусть и мелкая. Микуша, бедняга, весь слюнями изошёлся, даже в темноте тебя разглядел! Благо, он у нас порядочный, с девицами ласковый. Попался бы какой-нибудь стервец — и прости-прощай, невинность девичья! Ко мне Микуша за зельями пришёл, за помощью, это я оставить тебя велела. От греха подальше. Мало ли, вдруг Микуша не устоит?..

— Спасибо! — с чувством выдала я под смех девушки. Ну надо же, в допетровской Руси имелась женская солидарность! Чудеса!

От громкого визга с улицы мы обе аж подпрыгнули! Ясмина кошкой бросилась в сени, я же заметалась и на всякий случай схватила метлу.

Но когда выскочила из избы... совсем растерялась!

Незнакомая девица беззвучно тыкала пальцем в Микушку. То ли от ужаса, то ли от возмущения, она не могла вымолвить ни слова. Повернувшись к мужчине, я и сама вздрогнула. Взъерошенный Микуша был перемазан в саже, а на плече его лежал солидный такой топор...

— Убивец! — наконец завопила девушка. — Душегуб! Убили! Убили в родном доме, средь бела дня! Люди добрые, помогите!!!

Бедный Микуша обалдело захлопал глазами. У него явно что-то не сошлось. Честно говоря, я тоже немного зависла. Кого убили?!

— Лапка!!! — зарычала Ясмина, выныривая из сеней с ухватом. — Ох, доведёшь ты меня до греха! А ну замолчи!

Девица быстро заморгала и бросилась к знахарке. Осмотрела её, кажется, даже ущипнула и громко выдохнула.

— Жива, моя голуба! Уф, напугала! А что за молодец у тебя во дворе? — теперь Микушку разглядывали с профессиональным интересом. — Неужель ухажёра себе подыскала?! Какой-то он... мутный! Мы тебе, красавице, получше найдём!

— Лапка! — Ясмина грозно качнула ухватом. — Прекрати! Микуша не мой ухажёр! Ты ведёшь себя неприлично!

Девица закатила синие-синие, как самоцветы, глаза и негодующе фыркнула. Она была такой круглолицой, румяной и фигуристой, что напоминала сдобную булочку. Точно не купеческая дочка — те красились не в меру, а эта барышня отличалась лёгким макияжем. Впрочем, со столь пышными формами и медными косами можно обойтись без раскраски!

— А это у нас кто? — перехватив мой пристальный взгляд, сощурилась Лапка. — Пришлая поди, боярская дочка? Ещё одна девица на выданье, да?.. — она радостно потёрла ладони — и прижала ушки, услышав громогласное:

— Что тут происходит?! Кого убили?! Ясмина!

— Чего сразу я?! — с раздражением отозвалась знахарка. Воевода у нашего забора, в компании двух солидных мужчин, сурово насупил брови:

— Ты поговори мне! Твой двор — тебе и ответ держать!

— Микуша напугал Лапку, ничего страшного! — огрызнулась девица. — Идите своей дорогой, сами разберёмся!

Воевода аж побагровел. Мужчины за его спиной дружно уставились на Ясмину. Один — недобро, второй с умешкой.

— Да ладно тебе, Клим, за