Психолог с дробовиком - Андрей Олегович Белянин

…И да, разумеется, страна была не так велика, в конце концов повитуху поймали, но никакого младенца рядом не было. Только остывшие обломки белой скорлупы!

Когда рыжую ведьму сжигали на костре по приказу нового короля, она смеялась. Возможно, потому, что презирала саму смерть или сошла с ума от страшных пыток? Но никто не мог как объяснить саму причину смеха, так и угадать предположительное место, где бы следовало искать принцессу. И самое главное: хотела ли она сама, чтоб ее нашли?..

— Твой паспорт я проверил, теперь документы из универа.

— Вот, пожалуйста. Моя зачетка, общий список оценок за четыре года, направление в ваши края, хотя, кстати, наших всех раскидали по глухим провинциям. Типа, в больших городах-миллионниках вы все равно ничему не научитесь, идите пехом к истокам. Мы и пошли.

— Надо же, и из всей питерской группы в наши пенаты направили тебя одну?

— Факт.

—?..

— Не, так-то были еще две девочки, но одну в Элисту закинуло, а другую — аж в Махачкалу! Они дипломы бросили, и по домам.

— Почему?

— Так туда нельзя ехать, там же, куда ни посмотри, сплошные джигиты и сексисты, да?

Нет, если исходить из национальных традиций калмыков (не дай им бог выпить водки!), то они чистосердечный и душевный народ. Попроси помощи, так последнее отдадут! Примерно то же самое и в Дагестане, где самый страшный грех — не разделить с путником хлеб. В остальном — как ты к людям, так и они к тебе, думаю, это повсюду.

Да, я помню жуткие рассказы про похищение девушек, про женское обрезание, про всю эту дичь, но признаем и другое: в Махачкале, например, есть пять театров, включая единственный в России Театр поэзии, есть знаменитые на весь мир оружейники и ювелиры, есть Каспийское море, мечети и православные храмы, дагестанское вино и лучший в мире шашлык из баранины!

— Кто тебе сказал, что в Махачкале плохо и страшно?

— Девочки говорили.

— Они там были?

— Ой, нет! И не хотят!

Я как-то не сразу понял, что меня, профессионала, мягко и ненавязчиво уводят в сторону от моих реальных вопросов. Почему вдруг загорелось маршрутное такси? И с какого перепугу ты, милая девочка, выбралась целой и невредимой, когда у озабоченного водителя к бесам собачьим спалило всю машину? Может, мне стоит вспомнить о том, что, вообще-то, кое-кто ведьма…

— Вы все прочли?

— В принципе, да, — неуверенно согласился я. — По паре моментов стоило бы обратиться к опытным юристам, но…

— Но?

— Ох ты ж, боже ты мой! Короче, я тебя не выгоню, потому что тебе, что бы ты там ни врала, тупо некуда идти. И да, вряд ли на твоей карте хватит денег даже на общий хостел с мигрантами из Средней Азии.

— Я не… я че… неудобно вроде? Нет, ну если вы прям вот приглашаете пожить, то…

— Никто тебя никуда не приглашает! Мне и одному тут вполне комфортно, чтоб ты знала, скороспелка малолетняя. Но я астраханец и не могу бросить гостя/гостью на улице. Живи здесь! Сколько надо! Но если только…

— Я буду делать все, что вы скажете! Убираться, мыть посуду, ходить за продуктами, лишь бы вы меня учили…

А вот это, кстати, самое сложное. Что бы и как бы вы себе ни представляли, но обучение ведьмы в плане психологии, то есть умения отличать вменяемого клиента от абсолютного неадеквата, — непростое дело. И да, я не даю настырным ученикам ни малейших поблажек. Или скорее наоборот, прямо-таки ГАРАНТИРУЮ кучу проблем с законом и личной безопасностью.

— Принято.

— Я в доле?

— Нет, ты в доме. Можешь жить на общих основаниях, питаться за общий счет и, кстати, всегда подавать «правильные» данные для пополнения нашего счета. Так-то он мой. Но пока ты живешь в моей парадигме ценностей, то…

— А я для вас уже ценная? Правда?

«Нет», — хотелось честно ответить мне. Просто потому что. И она мало что понимала в общем раскладе вещей, ну и еще явно не учитывала все разнообразие кавказской/восточной/российской нечисти. Они все очень разные, но объединены неким общим ореолом охотничьих угодий. Учись с ними сосуществовать, если не хочешь стать их добычей…

— Так я к чему… Ты можешь мне более-менее внятно рассказать, почему вспыхнула маршрутка?

Вика клялась всеми святыми и не святыми, но бог знает какими левыми типами из всяких международных сект, что пиротехнике их не учили. То есть даже в случае реальной опасности колдануть таким радикальным способом она бы просто не сумела. Так что вся эта хрень в моторе как-то сама собой заискрила, разгорелась, пыхнула, и трах-тибидох!

И вот почему данное совершенно логичное объяснение меня не устраивало, скажите на милость…

— Может, тебе уже пора идти спать?

— Чёй-то⁈ Еще и девяти вечера нет…

— А нефиг спорить! Лишу шоколада.

— Так бы сразу и сказали…

Ох ты ж, Юнг-безбожник, почему я раньше не задумался о причинах ее почти патриархального послушания? Феминистки такими не бывают, уж я-то знаю, имел, так сказать, печальный опыт. Поначалу прикольно, где-то весело даже, но с каждым днем все чудесатее и чудесатее, пока не начнет припекать задницу…

— Иди в свою комнату и до утра даже носу не высовывай в мою сторону.

— А в туалет?

— Туда высовывайся, это можно. Я не возражаю, с физиологией спорить — себе дороже. У меня одно время была кошка, так когда ее несло двое суток после уворованного холодца, я столько выгреб, что…

Вика, Виктория, Викулечек скорчила такую физиономию, что мне пришлось решительно завершить эту познавательную и в чем-то даже библейскую историю. Тем более что к полуночи ожидался еще один клиент, если не передумает, конечно. У нас с ним весьма специфические отношения, ну и методика лечения соответствующая. Не хочу объяснять.

Я выдал питерской фифе две чистые простыни, большого игрушечного медведя в качестве подушки, показал, как раздвигается диван, и очень настойчиво попросил, не ходить в туалет с полуночи до часу ночи. До или после — сколько угодно! Но не в этот отрезок времени…

Давид-оглы Юлаев хоть и был могучим убыром из весьма известного семейства, но крайне щепетильно относился к тому, что его могут застукать за визитом к психологу. В их племенных кланах подобное не принято,