КОМСОМОЛ-2 - Ольга Войлошникова

влиянию Британии на Европу и на мир в целом, создан новый континентальный союз молодёжи. Только для тех магов, которые способны поддерживать свою боеготовность в условиях безмагических бурь. Соответственно — континентальный особый магический союз молодёжи. Комсомол.

— Понятно.

— Так что сейчас тебе принесут новую форму…

— Так я ж идти не могу… — в полнейшем недоумении прохрипел я.

— А! — дьякон, кажется, забыл о моей проблеме, пока рассыпался тут бисером, и слегка покраснел. — Так… А ну, давай ещё раз. Основная проблема у нас…

— Все говорят: как в песок уходит, — подсказал я.

— М-хм… Так-так… Значит, нам надо перекрыть…

— Это на Звере не скажется? — с тревогой спросил я.

— Нет, — отмахнулся дьякон. — Но процедура не очень приятная, придётся потерпеть.

«Не очень приятная» — это было примерно такой же правдой, как «будто комарик укусит», когда уколы в детстве ставили. Чуть глаза на лоб не вылезли, ядрёна колупайка!

Зато после реально стало легче.

— Только идти я всё равно не смогу, — просипел я, поднявшись со второго раза и качаясь, как былинка.

— Хм! — недовольно хмыкнул дьякон и нажал кнопку над кроватью. — Пригласите начальницу поезда! Срочно! — рявкнул он на сунувшуюся в бокс санитарку. А от явившейся буквально через минуту докторши потребовал «приложить все усилия», чтобы я мог самостоятельно передвигаться.

Та лишь слегка нахмурилась и обернулась ко мне:

— Ну как ты, боец?

— Слабость, ужас просто, — честно сказал я.

Она взяла меня за запястье, словно прислушиваясь к чему-то, слышному только ей.

— М-м… Ну-ка давай попробуем…

Тёплая целительная волна устремилась ко мне мощным потоком, бодря, давая силы выпрямиться и расправить плечи.

— Ну вот! Теперь не утекает! — обрадовалась докторша.

— Вот это спасибо! — Я для пробы понаклонялся туда-сюда, чуть присел. — Отлично! И голос не хрипит! От всей души благодарствую!

Целительница улыбнулась мне совершенно солнечно. И тут дьякон не утерпел и влез тоже, покровительственно заметив:

— Можете же, когда захотите! Распорядитесь, чтобы моему подопечному принесли форму. Бушлат не нужен, достаточно летней и сапог. Нас ждёт транспорт.

Начальница поезда только слегка поморщилась и спросила со скрытым раздражением:

— Я надеюсь, после этого вы покинете мой поезд? По вашей милости мы и так стоим лишний час.

— На секунду не задержимся, — важно заверил её дьякон, — в воздушном порту нас ожидает курьерский борт.

— Поздравляю вас! — желчно сказала начальница и вышла. Из коридора донеслось ехидное: — «Курьерский борт»! Такое событие!

И тут мой прояснившийся мозг выдал вопрос, который я тут же и озвучил:

— Погодите, так я что — воевать не буду больше?

В голове заскакали мысли: а жуть вот эта, которая по фронту творится? Валом прущая коалиция, отряды зачистки, люди, перед ними беззащитные — бросить всё, делать вид, что ничего не происходит? Сидеть в лаборатории, тесты проходить, сладко спать и сытно кушать, пока…

Додумать мне не дал дьякон, до которого дошло, что я, кажется, недоволен!

— А-а-а-атставить!!! Твоё дело служить Отечеству там, где это будет нужнее самому Отечеству, а не там, где тебе хочется! Ты понял, послушник⁈

Опа, уже «послушник»?

В этот момент дверь поехала в сторону, и в бокс посунулся пожилой санитар со стопкой одежды.

— Разрешите, ваше благородие?

— «Ваше преподобие»! — гневно поправил его дьякон, не меняя тона, и рявкнул, тыча пальцем на койку: — Туда клади! Так что не нужно изображать тут институтку, ты понял⁈ — Ага, это уже мне. — Не советую испытывать моё терпение, тебе не понравится. Даю четверть часа, чтобы привести себя в порядок, и жду тебя на платформе!

Санитар, сжав плечи и стараясь казаться невидимым, юркнул в коридор. А до меня вдруг дошло, что за назойливая мысль крутилась в моей голове касательно начальницы санитарного поезда. Анна Кирилловна! И на дядь Ваню Соколова как похожа! Особенно улыбкой. Сестра!

— А знаете что, ваше преподобие, вас ведь могут ждать серьёзные неприятности.

— Ш-ш-што? — не веря ушам, прошипел он.

— Вы нахамили начальнице поезда. А это, между прочим, Анна Кирилловна Румянцева, дочь великого князя Кирилла Фёдоровича, племянница императора всероссийского. — Я обернулся к постели и взял из стопки одежды гимнастёрку. — У вас, вроде, пятнадцать минут есть. Я б на вашем месте побежал да извинился.

Некромант издал невнятный звук, развернулся на каблуках и вылетел в коридор.

Словно дождавшись этого момента, тот же пожилой санитар сунулся в бокс уже с сапогами:

— Да паря, попал ты как кур в ощип. Какой важный чин по твою душу прибыл, а? И важный и крикливый! — он покрутил головой, но ответа дожидаться не стал, а только перекрестил меня и поспешил исчезнуть.

— Спасибо, отец!

— Да ладно, чего уж там, — ответил он, торопливо удаляясь по коридору. Боялся, поди, под горячую руку важной персоне попасть.

ХОЧУ ЛИ Я НА ОПЫТЫ?

Форма мне досталась солдатская, обычного защитного цвета (не как у итальяшек, буро-болотная, а посветлее, как песчанка с прозеленью), не новая, но чистая, тщательно отстиранная, местами подштопанная. Покуда без знаков различия. Может, обычные армейские некромантам-послушникам и не положены? Зато сапоги так прям офицерские, яловые! И где они мой размер только раздобыли? Обычно каптенармусы, заслышав «сорок седьмой», начинают тихонько бухтеть, как закипающий чайник.

Я в темпе переоделся. Так. Теперь решить для себя окончательно: я телок на привязи или как? Если телок, то самое место мне в стойле. На изучение всех моих потрохов согласный. И почему мне эта радужная перспектива не нравится, даже сам удивляюсь. Наверное, воспоминание об обгорелых руках, цепляющихся за косяк выжженной деревенской управы, мне покоя не дают…

Вышел в коридор. Огляделся. Обычный, как по мне, больничный поезд. Теперь пробежимся. Я быстрым шагом, изо всех сил уговаривая себя действительно не бежать, прошёл пару вагонов в сторону, противоположную той, куда удалился дьякон. Почти прошёл и третий, как в спину меня окликнула дородная медсестра:

— Петька, ты где прохлаждаешься⁈

Внезапно. Кажись, обозналась. Я обернулся, но она на меня уж не смотрела, роясь в крошечном шкафу-каптёрке:

— Хватай вон те тюки! — по-прежнему не глядя на меня, ткнула она пальцем в здоровенные тюки белья. — Живо-живо! Машина ждёт!

Точно, приняла за кого-то, а оно мне и на руку!

Поможем, чего не помочь? Тюки остро пахли кровью и прочим неприятным, что