КОМСОМОЛ-2 - Ольга Войлошникова

— Это ещё проверить надо! — хмыкнул некромант. — Специалистов тут много разных, как я погляжу.

— Я бы попросил… — со странной интонацией начал особист.

— Довольно, штабс-капитан, — перебил его некромант. — Идите к себе. О результатах моего обследования вам сообщат. И сейчас это приказ. Находиться рядом со стихийно инициированным некромантом опасно.

Дверь поползла в сторону, и в мою конурку вошёл… всего лишь дьякон⁈ А гонору-то как минимум на архиерея! Я смотрел на него сквозь накатывающую слабость и думал, что такое уже видел. Точнее, подобное. Да хоть, например, когда курсанты в училище с первого года обучения на второй переходят — и такая важность у всей группы, что ты! Целые второкурсники, ты глянь!

А этот экземпляр ещё больше пыхтел. Это ж он в монастырь, считай, послушником пришёл, получил четырнадцатый класс. Потом сподобился стать иноком тринадцатого ранга, до десятого ранга рос — и всё инок, и обращаться к нему положено было просто «брат». А недавно, надо понимать, до дьякона дослужился. И стал — вон — «преподобием». Не исключаю, что это вообще его первый единоличный выход из обители — без контроля старших братьев.

Мне вдруг стало смешно. Не с курсантом надо было его сравнивать, а с малышом, которому мама в первый раз в жизни позволила самостоятельно до булочной лавки дойти и сайку купить.

Некромант в свою очередь изучал меня. Кажется, ему всё не понравилось — и как лежу, и как молчу. И как смотрю, наверное.

— Как давно некромант? — не особо приветливо спросил дьякон.

— Никогда не был, — отрёкся я.

— Прове-ерим! — тоном, словно он в принципе и не думал мне доверять, сказал дьякон. И даже не столько мне сказал, сколько сам себе.

Пижон.

Дьякон цепко ухватил меня за запястье и… и тут его надменно вскинутые брови принялись хмуриться и по-всякому изгибаться. Натурально, они прям зажили собственной жизнью, словно две бледно-русые гусеницы.

— Очень странно, — пробормотал он себе под нос.

И тут я почувствовал крайне неприятное ощущение, словно… словно металлом по металлу скребут.

— Не надо этого делать, — сказал я с нажимом, — моему Зверю не нравится.

Он аж руку мою выпустил.

— Можешь подтвердить, что ты оборотень?

Я молча показал когти на правой руке.

Дьякон с великим неудовольствием поджал губы. Кажется, он не очень понимал, что со мной делать.

— Может, я вам не нужен, а? — спросил я с надеждой.

И зря я это сказал, потому как его взгляд вспыхнул прямо-таки ревностью:

— Вот эти разговоры прекратить! Ты разве не знаешь, боец, какова ситуация на фронте⁈ Обычные маги бессильны. И в этом свете именно мы становимся основной ударной силой! Последним заслоном Русской империи!

Как-то на мой взгляд в этой речи было слишком много пафоса и осязаемых восклицательных знаков, но я слушал. Не спорить же?

— И то, что ты — оборотень, возможно откроет для обители новые перспективы. Твой феномен следует изучать, исследовать! Возможно, нам удастся найти и для других оборотней способ… — он замешкался, подыскивая слова, — встать под знамёна обители!

— Это как это — исследовать? — воспользовался паузой я, уже примерно предполагая, что услышу в ответ.

— В лабораториях, в научных центрах. Многие представляют себе обитель Марка Печерского как нечто средневековое, но это в корне неверное воззрение. На территории монастыря несколько медицинских и исследовательских центров, оборудованных новейшими разработками.

— И медицинских? — не удержался от удивлённого возгласа я. Это всё, верно, от дурацкой слабости. Но дьякон, похоже, обрадовался случаю поговорить на тему, которая придавала ему уверенности:

— Конечно! Не все же братья специализируются только на том, чтобы отнимать чужую жизненную энергию, преобразуя её в энергию нейтральную…

А мы так делали, — вдруг сказал Зверь. — Вспомни. У тех франков, что в последних ползунах сидели, отобрали всё подчистую, я даже когтями их достать не успел.

И верно, — согласился я мысленно, возвращая себе воспоминания. Они всплывали в мозгу, словно картинки. Страшные, но настоящие.

— Отдельные братья способны поднять пустые оболочки, приказывая им исполнять те или иные действия. Это сложно, требует концентрации и, наоборот, вливания большого количества энергии. Мало у кого имеется манонакопитель такого объёма, чтобы поднять хотя бы десяток тел…

И это мы делали, – сказал Зверь, и я мысленно кивнул, вспоминая и ужасаясь. — И не десяток, а сотни две или три.

— Но особым, редким даром является способность забрать у тяжко больного человека зародыш смерти. Именно на этом построены целительские центры монастыря Марка Печерского. Их всего три, потому что дар этот крайне редок.

Тут уж мне и подсказок не требовалось. Вот что это за тварь на руке у особиста была — зародыш смерти! Теперь уж Зверь внутренне кивал, соглашаясь со мной.

— А духов видеть? — хрипло спросил я.

— Это больше шаманские практики, хотя отдельные братья и на это способны. Но, повторюсь, это умение… м-м-м… — он пренебрежительно пошевелил пальцами, — пограничное. Вот способность собирать чистую энергию смерти — это дар сильнейший! — на этом месте рассказа у дьякона аж лицо от восторга просветлело.

— А вот эти целители из обители — они умеют смертью целить?

— Нет, такое невозможно, — категорично отрубил дьякон, а Зверь растерянно протянул: «Не понял… А Лёха?..» — Этот дар используется только как боевой, — не слыша моего Зверя, вещал некромант. — Он очень силён, но и редок чрезвычайно.

— И насколько редок? — уточнил я, вспоминая, как собирал сиреневую дымку.

— На данный момент в Российской империи проживает лишь один такой специалист.

Мы со Зверем только многозначительно обменялись внутренними взглядами, если можно так сказать.

— Да-а-а… — Дьякон на минуту задумался, но потом живо встрепенулся: — Так что наша задача — выяснить, каким конкретно даром обладаешь ты и поставить его на службу Отечеству.

— Только одним? — удивился я.

— А ты как хотел? Чтоб всё сразу? — хохотнул он. — Так не бывает! Поздновато тебе, конечно, для начала обучения в обители, ну да ничего. Зато ты оборотень! По обеим статьям в комсомол подходишь.

— Куда? — не понял я.

— В комсомол. Разве на политинформациях не доводили ещё?

Я натурально растерялся:

— Да не успел я ни на какие политинформации…

— М-гм. Так вот! В противовес островному