КОМСОМОЛ-2 - Ольга Войлошникова

Очень опрометчиво было заявлять, что она может вылечить всех. Её жемчужная сфера* не была наполнена даже на четверть. Но на полтора десятка исцелений должно хватить. В конце концов, не могла же она уйти, не попытавшись.

*Природный маноаккумулятор у кицунэ. Жемчужная сфера или звёздный шар — магический запас энергии, которую лисы берегут на крайний случай.

Хотару достала из-за пояса маленькую фотокарточку Аригатаси и… вдруг поняла, что эти искалеченные, уставшие от боли люди не смогут с ней говорить. Сперва её шаг. Она аккуратно убрала фотографию, опустилась на колени рядом с бойцом, лежащим на полу просто на плащ-палатке, и взяла его за руку. Зажмурилась. Отчего-то ярко вспомнилась Индия, и как Илья Алексеевич едва не умер. Тогда они были готовы на всё. Даже отдать свои хвосты и стать простыми людьми, чтобы он выжил.

Что же, готова ли она на жертву, чтобы найти Аригатаси?

«У меня осталось ещё два хвоста», — подумала Хотару и поняла, что даже её мысли дрожат.

Хотя зачем нужны хвосты тому, кто готов принять смерть?

Спина её решительно выпрямилась, Хотару глубоко вдохнула и ме-е-едленно выдохнула, наполняя человека рядом с ней целительной энергией.

— Смотрите! — воскликнул вдруг кто-то. — Смотрите! Это же волшебная лиса, как в той синема про героя-Коршунова! Она может исцелять!

И вместе с этим криком в её сторону устремилась такая волна отчаянной веры в чудо, что Хотару показалось — её сейчас затопит! Скорее! Эту силу можно использовать для исцелений!

И она принялась черпать энергию из бушующего вокруг моря надежды и поднимать бойцов на ноги одного за другим. А в груди росло чувство невесомости, словно она идёт по облакам… Это он? Настоящий путь бьякко?..

— Получается! У неё получается! — напряжённо сказал позади начальник госпиталя. И Хотару поняла, что он говорил это не ей, а группе бессильных сейчас целителей, превратившихся в простых врачей. И все они — и медики, и раненые — смотрели на неё с такой верой и упованием, что её жемчужная сфера начала стремительно наполняться!

— Пожалуйста! — она обратилась к главному врачу и протянула ему карточку Аригатаси. — Опросите тех, кто сможет говорить. Знают ли они что-нибудь об этом человеке? Это медведь-оборотень, мой друг. Я ищу его. Мне нужна только правда.

Доктор внимательно посмотрел на фотографию:

— Хорошо. Мы соберём всю возможную информацию.

Но она уже отвернулась и пошла по коридору, склоняясь к следующему… к следующему…

ПРИПЛЫЛИ

Южная Моравия, русский санитарный поезд

11 января 1948 года, незадолго до полудня

Аркадий

Поезд крался еле-еле, то пытаясь разогнаться, то выстаиваясь на запасных путях и пропуская гружёные техникой платформы. До городка Бранковице (до которого, если я правильно запомнил карту, было едва ли двадцать километров), мы добирались часа три, не меньше. А в Бранковице в вагон вошёл некто, двигающийся очень решительно и властно.

Сапёр, заслышав эту, с позволения сказать, поступь, прекратил развлекать меня фронтовыми байками и смылся, а Зверь прислушался.

— Где он? — спрашивал мужчина (скорее молодой, чем средних лет), уверенный в том, что он имеет право командовать, а остальные должны мгновенно его слушаться.

Кажись, по нашу душу.

Это уж как пить дать.

— В боксе, — не очень довольно отвечала начальница поезда.

Будешь тут недовольной, когда в твою вотчину вот так с ноги заходят.

— Почему не выставлена охрана?

— Да помилуйте, какая охрана, он руками не может шевелить! — воскликнула целительница. — Бокс экранирован…

— Экранирован — это, конечно, хорошо, — таким тоном, словно ему представили вместо пирога слепленный ребёнком песочный куличик, сказал прибывший. — А то, что руками шевелить не может — это от недостатка целительской образованности…

А вот это уже хамство, извините.

Кажется, начальница поезда тоже так подумала, потому что холодно сказала:

— Если вам больше не нужны слушатели, то у меня ещё огромное количество работы.

— Идите-идите, — высокомерно позволил этот тип. Я прям представил, как он ручкой эдак поводит, и преисполнился к нему неприязни.

Глава 4

ВОПРОСЫ ПОСЛУШАНИЯ

ПО МОЮ ДУШУ

Южная Моравия, русский санитарный поезд

11 января 1948 года, незадолго до полудня

Аркадий

За дверную ручку бокса взялись с той стороны, но тут хлопнула ещё одна дверь, и голос недавнего безопасника, которого Мурка драла, спросил с дальнего конца вагона:

— Ну как, Анна Кирилловна, не приходил в себя наш подопечный?

Она ответила довольно громко — надо полагать, чтоб явившийся некромант тоже услышал:

— Мне тут поставили на вид, что я недостаточно образованна, чтобы заниматься такими пациентами, — в этом месте безопасник аж поперхнулся, — так что я пока другими займусь. А его, я надеюсь, сейчас на ноги поставят.

Ручка двери моего бокса брякнула и вернулась в прежнее положение. Этот новый решил поговорить с пришедшим, значит.

Шаги безопасника торопливо приблизились, замедлились…

— Здравия желаю, ваше преподобие!

Ага. Выходит, кто-то из владык смерти по мою душу с таким апломбом прибыл. Потому что обычному священству воинское приветствие не полагается. Но прибывший в чине не выше иерея, иначе бы он «высокопреподобием» был.

Хотя явление кого-то высокого ранга было бы странным. Нос у меня до «высокопреподобий» не дорос. Это только к бабуле в её травную мастерскую большие чины из монастыря Марка Печёрского приезжают*. Там таких серьёзных дяденек приходилось видеть — о-го! Даже раз матёрого бойца в чине архиепископа. Из-за угла, правда. Или тайком из окошка, из-за тюлевой шторки подглядывать, потому что нам, детям, строго-настрого было запрещено у важных людей под ногами путаться…

*Это центральная обитель, занимающаяся подготовкой некромантов в Российской империи.

— Здравствуйте, штабс-капитан, — с глубоким чувством собственного превосходства ответил некромант.

— Могу я осведомиться, по какому вопросу вы прибыли? — безопасник говорил спокойно и буром не пёр, но и не заискивал.

— Удивлюсь я, если вы до сих пор не догадались, — слегка усмехнулся некромант. — У меня предписание забрать рядового Дерунова.

Вот и фамилию нашу уже прояснили.

Подложную пока, не ссы.

— Но у отдела безопасности остались ещё к нему вопросы.

— Прекратите, штабс-капитан! Вы же знаете, что протокол действий при подтверждении инициации отдаёт приоритет нашей обители. Мы имеем пять независимых заявлений, указывающих на инициацию рядового Дерунова. Поэтому он мой, и я забираю его немедленно.

Резвый, однако!

М-гм. Резкий, как понос.

— Но рядовой Дерунов, если это настоящее имя содержащегося здесь молодого человека, является также оборотнем,