Чужанские заботы - Дмитрий Александрович Билик

— Витя с тобой, а пса я пока возьму.

— Па, ты решил этого бандюгана… фраппировать?

Я улыбнулся. Вера у меня была девочка умная, начитанная, а это слово вставила явно для того, чтобы моя сладкая парочка не поняла. В русском языке попадаются такие словечки, пусть и заимствованные, которые можно ввернуть очень даже к месту и остаться непонятым. И современные иностранные языки учить не надо.

— Миша, ты че, реально собрался этого типа фраппировать? — то ли удивилися, то ли возмутился Колянстоун. — Ну помнишь, как в этом, анекдоте про эстонцев. Жалят друг дружку, а деньги в кружку. Не, я без претензий, у каждого свои приколы, но я на такую херобору смотреть не буду. Я за традиционные ценности. Ты лучше на Слово меня убери.

— Заткнись!.. Разгавкался. Просто здесь он вас с ума сведет, — объяснил я уже для дочери. — А на переговоры он не повлияет, уж поверь.

Дочь кивнула, вытащила телефон и плюхнулась в машину. А вот Витя наше расставание воспринял мученически.

— Миша, как же я тут. А на сколько ты? А что же…

— Вер, — вытащил я тысячную купюру. — Купи этому три шаурмы. У него сахар скачет, ему нельзя долго не есть.

— Я даже знаю, отчего у него сахар скачет, — многозначительно поползли брови дочки вверх. Однако она дипломатично не стала ничего добавлять к сказанному. И на том спасибо.

Я направился к дому с головешкой на руках, а Колянстоун все не унимался.

— Миша, я правда не люблю вот это все. Как вы там, это ваше дело, но вот не надо при мне об этом даже разговаривать.

— Фраппировать — это значит удивлять.

— Понятное дело удивлять. Ты вот меня очень удивил. Неприятно, само собой. Я думал, ты нормальный мужик, Лерка вон на тебя вешалась, Анна тоже вроде болтала по делам, но поглядывает с интересом. А ты решил боевое оружие холостыми патронами зарядить. Да что там….

— В прямом смысле, без этого твоего двойного дна. Книжки читать надо.

— Я не могу, у меня ручек нет. А страницы язык режут, — добродушно улыбнулся Колянстоун. — Так ты получается, не как «Жигули» шестой модели.

— Нормальный я, нормальный. И давай уже завязывай с этой темой.

— Да я с удовольствием, это ты же меня напугал. Как его… фраппировал по самые гланды, ага. Тьфу, опять некрасиво получилось.

— Все, заткнулся. Теперь подсказывай, как и что.

Я дошел до здоровенной двери, расположенной в проулке, и нажал на кнопку. Домофон, в отличие от особняка, был новый, с камерой, поэтому охрана какое-то время меня разглядывала. Ну, и головешку, само собой, в чьем бы обличье он в их воображении не представился. Наконец мне выдали вердикт, заключенный в виде вопроса:

— Чего надо?

Фу, как некрасиво, вот как здесь бороться за дом высокой культуры быта и образцового содержания? Я вообще давно заметил, чем ниже по властной иерархии человек, тем сильнее у него возникает желание эту власть применить. Ведь не на пустом месте возник синдром вахтера.

Я взглянул на Колянстоуна, и тот все понял практически сразу. Вот когда молодец, тогда молодец.

— Если не видишь чувака, просто представь его себе и выплесни на него хист, — сказал он. — А потом скажи, что тебе надо сделать.

У меня ушло пару секунд, чтобы создать в голове образ секьюрити. Определенно широкоплечий, лысый, с массивной челюстью. Наверное, пойдет. Затем я потянул на себя немного хиста, будто отрывая его от себя, и выплеснул прямо в домофон.

— Открой, — сказал я, чуть волнуясь.

Да если честно, заметно мандражируя. Конечно, всегда можно прибегнуть к помощи головешки, я его как раз для перестраховки и взял. Но больше, чем делать грязную работу, я не любил делать ее чужими руками.

Однако неожиданно для меня все получилось. По крайней мере дверь пиликнула, а я вошел внутрь. Преодолел небольшой предбанник, открыл вторую дверь и зажмурился от льющегося со всех сторон света. Интересно, это сколько же Чекалов за электроэнергию платит?

Охранник встретил меня в небольшой комнате, напоминающей прихожую. Если такая может быть в двадцать квадратов. Но видно, что помещение использовалось именно как перевалочный пункт для охраны или комната ожидания: стол перед многочисленными мониторами, два дивана, расположенные напротив друг друга, ковер, люстра, бра на стенах и больше ничего. Интересно, к этому товарищу вообще в гости не ходят?

Чужанина, с которым я разговаривал, определить было очень легко. Он сидел за столом, пустым взглядом уставившись в монитор, и не реагировал на своего напарника, который испуганно тряс его за плечи. К слову, с описанием я не угадал. Парнишка оказался маленький, коренастый, с узким подбородком. Блин, все мимо, даже с прической — ни черта не под семь миллиметров, нормальная стрижка.

— Ты кто такой? — схватился за шокер второй чужанин, высокая оглобля с огромным носом.

О, даже боевого оружия нет. А я уж подумал, что передо мной серьезные ребята. Однако взбодриться с помощью пары тысяч вольт мне тоже не хотелось, поэтому я поднял руку, словно это как-то влияло на конечный результат и торопливо произнес: «Успокойся». И парень обмяк.

— Сколько человек охраняют дом?

— Я, Егор и Дима.

— Зови Диму.

Еще минут пять ушло, чтобы перестал нервничать и Дима. Теперь все трое архаровцев стояли передо мной с такими тупыми лицами, что их запросто бы взяли работать в ППС моего прошлого отдела.

— Проведите меня к Чекалову, — выплеснул я еще раз хист.

Вот, кстати, с этим делом надо обращаться аккуратно. Иначе ради призрачного шанса управлять толпой, можно значительно истощиться. А проблема заключалась в том, что это дело затягивало. Еще бы, ты, не прилагая каких-то особых усилий, делаешь так, чтобы тебя слушались. Беспрекословно. У меня так даже с Нечипуренко не было, хотя после полугода службы в отделе он знал, кто какой кофе любит.

— Бегемота нет, он уехал, — ответил почему-то самый высокий. Та оглобля, с огромным носом. Видимо, он у них был главным.

— Бегемот — это Артем Романович? — уточнил я.

— Да.

Забавно, получается, под воздействием хиста наружу вырывается самое потаенное. Выходит, между собой охранники называли начальника Бегемотом. Дела…

— К кому из вас он больше