Кицхен готовится к войне - Екатерина Насута

Кто-то ест не овёс.

— А кого мы в жертву принесём? — раздался донельзя знакомый и бодрый голос.

— Что? — Трувор обернулся, чтобы увидеть Патрика, который бодро шагал по тропинке. — А ты здесь откуда?

— Так, — паренек пожал плечами. — Я так-то с вами! Я дорогу знаю!

— Откуда?

— Ну… батя водил. Давно. Раньше.

Это ж насколько раньше, если галерея оползла уже пару лет как?

— Да ладно, — некромант тоже оглянулся. — Пусть идёт. Ему же интересно. Я вот в детстве тоже любил с отцом выезжать.

— На охоту? — не удержался Трувор.

— Сперва на кладбища. Там своя атмосфера. Тихо. Спокойно. Благостно.

Кто-то из солдат споткнулся и лопату уронил, хорошо, тут дорога протискивалась сквозь камни и никаких тебе пропастей, в которых можно угробить подотчётное имущество.

— Да и в целом своя особая атмосфера… — в голосе некроманта прорезались мечтательные ноты.

Нет, правильно Трувор пошёл.

Крепость что? Стены восстанавливают и так быстро, что впору себя ущипнуть, проверяя, не снится ли оно. И работает-то мальчик легко, так, что диву даёшься. Правда, сказал, что сперва основа, а уже потом красоту наведёт.

И Трувор согласился. Глядишь, как раз наведением красоты и занят будет. А пару охламонов в помощь поставил, пока номинально, но тоже вроде как занятие. Второй из Каэров бумаги перебирает, что-то там себе выписывает.

В казармах уборка идёт, причём отнюдь не номинальная. Маг смерти сам и руководить вызвался, сказав, что убираться, в отличие от прочего, он умеет. И продемонстрировал небрежным взмахом руки, обратившем в прах груду полугнилой соломы. А прах уже велел смести.

Веничком.

И солдатики, главное, возражать не стали. Сразу и веничек нашёлся, и совок, и план работ. В общем и целом все при деле. А тут надо присмотреть. Некромант, может, и силён, но ведь дорога эта неизвестная. Кладбище. И вообще, если чего приключится, то именно с Трувора и спросят.

— Так а жертву… — начал было Патрик.

— Никто не будет приносить жертву. Так. Осмотримся. Поговорим…

— С кем? — уточнил Трувор.

— С теми, кто не ушёл, если таковые найдутся. Выясним, кто там готов к службе вернуться.

Сзади вновь раздалось дребезжание упавшей лопаты.

— Бежать не рекомендую, — холодно и громко произнёс Трувор. — Здесь некуда. А попытка обернётся тремя днями работы во рву. Ясно?

Нестройное бормотание стало ответом.

Пожалуй, его можно было истолковать как согласие.

— И вообще, нормальный некромант с жертвоприношениями, особенно существ разумных, связываться не станет, — некромант шёл бодро и говорил с воодушевлением. — Это только всякие недоучки думают, что там всё легко и просто. Знаете, такое, когда нашёл на чердаке трактат и сразу возомнил себя великим магом. И пошёл кошек резать.

— Почему кошек? — уточнил Патрик, перепрыгивая с камня на камень.

— Не знаю. Может, в трактатах тех так написано, может, поверья старые виной, но почему-то все с кошек начинают. Или с петухов. Чёрных. Кстати, кошек тоже выбирают чёрных. Оно, конечно, сперва сила идёт, но крупицы. Потому и хочется кого покрупнее положить. Правда, сила-то идёт мёртвая, чужая. И вот тут человек начинает меняться. Если у него изначально способностей к некромантии нет, то весьма быстро.

— А если есть? — влез Патрик.

— Тогда зависит от того, какие способности. Слабый некромант продержится чуть дольше, но тоже изменится. Да и сильный. Но этому понадобится больше жертв.

— И упырём станет? — раздался сзади робкий голос. — Извините, господин.

— Да нет, не упырём. Упырь — это так… это ерунда. А получится живняк, по сути — живое умертвие, когда плоть, отравленная чужой силой, мертва, и местами гниёт, а душа в ней заключена живая. От такого ещё в процессе с ума сходят. Если же сильный некромант… тут есть варианты. В стародавние времена некоторые полагали, что можно таким вот образом переродиться. Обрести вечную жизнь. Плоть нетленную и силу к ней, которая никуда не денется, а наоборот, приумножится. Такие становились личами. Они убивали уже обдуманно, по плану, используя ритуалы…

— Мамочки мои родныя…

Трувор оглянулся. Вот надо бы намекнуть, что некоторые темы обсуждать не стоит. Не при подчинённых. Те явно начали отставать, да и оглядывались довольно часто.

— Лич — высшая нежить. Увы, человеческого в нём не остаётся. Он тянет силы и из жертв, и из самого мира. Там, где лич поселяется, земли пустеют. Животных выкашивает мор, да и людям достаётся. Кого-то выпивает лич, а кто-то просто умирает от неведомой хвори. Последнего известного самопереродившегося лича уничтожили около трёхсот лет тому. Тогда-то и был принят запрет на жертвоприношения. Любые.

Тихо стало.

Жутковато.

— А этот… он был кем? Последний? — Патрика разговор впечатлил, но совсем не так, как хотелось бы.

— Он был некромантом. Из рода Наур. На севере обитают. На островах. Обитали.

— Мёртвых? — уточнил кто-то из солдат, заодно осенив себя крестным знамением.

— Теперь — да, но тогда острова были живыми, — некромант откликнулся весьма охотно. — И весьма плотно заселенными. На них и рыбаки обитали, и китобои. И верфи заложили. На них половина тогдашнего флота построена была. Но в тот год началась война. И эскадра танерийцев подошёл к островам. Множество кораблей.

— Танер, — кто-то сплюнул в сторону. — Чтоб их бездна забрала!

— Согласен, — Трувор кивнул.

Потому что тут сложно не согласиться.

Он помнил эти острова. Начало службы. И первое ответственное назначение, показавшееся таким простым. Всего-то проводить.

Проследить.

Обеспечить охрану.

Он даже не главный, он в числе охранников, но вот выбирали их весьма придирчиво. И оттого Трувор ощущал гордость, что его сочли достойным. Правда те, другие, кто не подошёл, радовались. И это тоже казалось странным.

До тех пор, пока он не увидел Мёртвые острова.

И вправду Мёртвые. Чёрные скалы, при приближении к которым становилось страшно. И ужас зарождался внутри тела, закручивая кишки тугим узлом. И хотелось плакать.

Бежать.

Прятаться.

Он сам не знал, как сумел устоять. Упрямство, не иначе. Отец всегда говорил, что Трувор слишком упрям… тогда оно спасло от позора. Да и в целом позволило выдержать.

Вернуться.

И нажраться уже там, на корабле. Впрочем, он напивался не в одиночестве. А теперь, вспомнив, вдруг снова ощутил тот самый знакомый холод. И страх.

Нет, слабую тень страха.

Совпадение?

Глава 5

Глава 5 О подвигах и их последствиях

Судя по форме, этот кол мне будут не забивать, а долго вкручивать, словно штопор в пробку…

Когда палач относится к делу с творческим энтузиазмом

Тёмная история.

Страшная история. И не знаю, почему она вдруг вспомнилась. Вроде бы и к