Кицхен готовится к войне - Екатерина Насута

Сказать, что я передумала?

Или соврать?

Сочинить?

Не умею я ни врать, ни сочинять. Да и не заслужили Наур лжи. То, что случилось, было не столько их виной, сколько их проклятьем и болью, которую способны испытывать и мертвецы.

— Их маги сотворили туман, который лёг над морем. Он был густым, что кисель, и скрадывал звуки. А ещё погасил пламя Большого маяка. Наур, узнав о тумане, который не развеялся, но к закату велели разводить сигнальные костры, как это было заведено от начала времён. Туман и так опасен, а если уж ночь, то и вовсе.

Голос собственный звучит ровно.

— Огни — это путь для кораблей, для всех кораблей. Это знак, что здесь любой найдёт укрытие. Древний морской закон.

И до того дня никто не смел его нарушить.

— Не важно, в эти минуты нет ни друзей, ни врагов, ибо море одинаково сурово ко всем. И как знать, не придётся ли тебе самому искать укрытия у чужих берегов… потому танерийцы и подошли на расстояние удара. Никто удара и не ждал. Люди просто стояли и смотрели, как выплывают их корабли.

Так рассказывал отец. И мы все, затаив дыхание, слушали.

Казалось, что вот-вот и увидим, как рыщут в тумане хищные галеры, как крадутся они к берегу, тянут тяжёлые туши трёхпалубных судов. И как встают плечо к плечу маги.

— Они ударили без предупреждения, без объявления войны, без… ничего. Огненный шквал пронёсся над островом. Танерийцы не собирались оставлять в живых никого. Там по сей день земля, спекшаяся в камень, — это уже комендант сказал, и в надвигающихся сумерках голос его прозвучал глухо.

— А вы там бывали, тэр Трувор? — мальчишка подпрыгнул, разворачиваясь.

— Бывал, — кивнул он. — Говорят, что тогда танерийцы применили Великий артефакт, Сердце Дракона. Думали, что одним ударом выжгут всех и пойдут дальше. Острова как раз лежали на пути к иным землям. Только не вышло.

— Да, — я подхватила оборванную нить рассказа. — Одномоментная гибель многих людей по сути своей и есть жертвоприношение, пусть и устроенное не Наур. Те были древним родом. И знали, чем оно чревато. А ещё понимали, что будет, если пропустить корабли дальше. Отец рассказывал, что тогда ещё у танерийцев имелись свои некроманты. И не только они.

А слушают внимательно. Солдатики подобрались ближе. И Скотина вернулся, пристроился слева. А Лютик, выбравшийся из очередной щели, не спешит нырнуть в другую. Цокает копытцами рядом.

— Глава рода забрал силу. А после обратил её вовне. Он позвал своих людей. И на зов откликнулись. Они восстали из пепла и камня, уже умершие, но ещё не до конца осознавшие свою смерть. Уже бессмертные волей его. И пошли на врага. Тьма же легла на воды, и по воле Наур вода стала твёрдой.

Не совсем, конечно, скорее уж вязкой.

Слово Наур. Так это проклятье зовётся. И кстати, не только на воде использовать можно, за пару сотен лет сферу применения прилично расширили, особенно, когда осознали, что в человеке тоже воды прилично. Но потом, в приступе человеколюбия, а может, из страха — во второе верю охотнее — запретили, как и ещё пяток высших проклятий.

Хотя смысл?

Сейчас уже не осталось некромантов, способных повторить нечто подобное. Отец говорил, что его дед мог и показывал, а вот уже мой дед, который отцу папенькой приходился, только частично, в малом объеме способен был повторить. Сам же отец и не пытался. Схему показал. Объяснил основы, а потом взял слово, что пробовать без нужды не стану.

Я дала. Мне не жалко.

— Сложно сказать, что случилось дальше. Скорее всего Наур стал меняться. Поток силы, проходивший через его тело, был слишком мощным даже для некроманта. Да и не пытался он защитить себя. Такие проклятья — это всегда последнее слово… возможно, не справился. Возможно, танерийцев было больше, чем сил. Возможно, что-то ещё… а возможно, просто душа не выдержала, когда близкие начали приносить в жертву себя. Сыновья. Их жены. Дети…

— А их не сожгли разве? — уточнил седобородый солдат.

— Дом некроманта не так и просто уничтожить. Так что нет. Возможно, если бы им позволили уйти, но танерийцы окружили острова. Они стянули всех магов, и отрезали путь к отступлению. Наур знали, что умрут, и сделали свой выбор. Отдали жизни в обмен на месть. И когда умер последний из Наур, тот, кто был главой рода, окончательно перестал быть человеком. Добровольная жертва — это всегда сила и сила великая. Только справиться с такой непросто. Он вобрал её в себя. И обратил против танерийцев. Он поверг их армию в прах, а там и до магов дотянулся, выпил их.

В общем, тех-то не жалко, сами нарвались.

— А что потом было? — Патрик нарушил воцарившуюся тишину.

— Потом… потом острова изменились. Лич никуда не исчез. Сперва он существовал в замке, потом сила его начала захватывать землю вокруг, меняя её. Он выпил те жалкие крохи жизни, что ещё оставались.

Дорога, кстати, стала пошире, и пусть видно, что заброшенная, что не пользовались ею, но при всём том состояние у неё приличное. Если камни поубирать, то и вовсе отличная же дорога. Интересно, куда она тянется? Сомневаюсь, что её конкретно к кладбищу строили. Это уж скорее кладбище разместили неподалёку от дороги.

— Мёртвыми острова назвали, потому что на них отныне жили мертвецы, — комендант вновь подхватил нить рассказа. — Все те люди, которые погибли при нападении танерийцев, вернулись. И дома их, и скот, и птицы. Они все раз за разом восставали на рассвете, начиная тот свой последний день, чтобы на закате сгинуть в кипящем пламени.

А это уже не проклятье.

Это уже результат столкновения двух сил — огненной и тёмной, которые проросли друг в друга и, уничтожая, изменили мир. Отец говорил, что некромантам по сей день запрещено приближаться к островам. Как и огневикам.

На всякий случай.

— Жуть какая! — произнёс Патрик с искренним восторгом.

— Жуть, — согласилась я. — Мертвыми островами всё так же правил мёртвый Владетель Наур, а его окружала свита мёртвых его родных. Он вернул их, но даже великой силы его не хватило, чтобы сделать мёртвое живым. Однако и отпустить их он не мог. А вот поддерживать это подобие жизни было сложно. И тьма начала расползаться. Ветра уносили с островов крупицы проклятья, и оно забиралось дальше и дальше, захватывало всё больше и больше. Остров ведь сперва один был, окрестные пострадали куда меньше. Есть мнение, что их