Истинная пара, или Как я писала мемуары - Виктория Серебрянская

В спальню, как нельзя кстати, вошла горничная, и я подала руку, чтобы она помогла мне подняться, у самой сил было еще мало.

— Леди, вам еще нельзя вставать! — переполошилась служанка. — Лорд Петрониус велел вам отдыхать, набираться сил… — женщина стремительно приблизилась и уложила меня обратно на подушки, поправив одеяло.

Я надулась. Да, слабость у меня была ощутимая. Сама вон даже встать не смогла. Но и лежать дальше уже наскучило. Да и…

— Мне нужно в туалет! — против воли в голосе проскользнули капризные нотки. — Про горшок можете даже не заикаться!

Договориться с горничной не составило особого труда, хотя я и видела ее сомнения, но делать свои делишки в переносную посудину была категорически против! С передвижением она мне помогла в обе стороны. А вот поесть в гостиной женщина мне не позволила.

— Только после осмотра лордом Петрониусом, леди! — она ловко помогла мне устроиться на кровати полусидя и принесла чашку бульона и какой-то необычно пахнущий напиток. Поймав мой взгляд, пояснила: — Это тонизирующий чай. Желаете чего-нибудь еще?

Я отрицательно покачала головой. Аппетита не было, но я понимала, что для восстановления организма это необходимо. Немного подрагивающей рукой взяла ложку и аккуратно зачерпнула бульон. Уже поднеся ее к губам, почувствовала вкуснейший запах, от которого в животе все взбунтовалось. Проснулся просто зверский аппетит! Потребовалась вся моя сила воли, чтобы не наброситься на этот бульон, наплевав на все нормы приличия. Хотя я и так наплевала! Есть с такой скоростью было не принято. Бульонница стремительно опустела, как и чашка, в которой оказался ароматный чай, с немного лимонным привкусом.

Стоило мне покончить с завтраком, как горничная все убрала и помогла мне лечь. После еды по телу растекалось тепло. Стало хорошо и спокойно.

— Разве чай был не тонизирующим? — меня внезапно осенило, что после чая энергии должно было стать больше, но вместо этого она словно утекала.

— Все верно, леди! Что-то не так? — взволнованно всматриваясь в мое лицо, горничная подошла ближе.

— Ощущение, как при расслабляющем… — язык шевелиться не хотел, да и говорила я как в замедленной съемке.

Мое состояние стало странным не только для меня, но и для горничной. Она вновь засуетилась, что-то говорила, но разобрать смысл слов у меня не получалось. Когда появился доктор, я уже практически не понимала, что происходит, и проваливалась в липкий сон.

— Что произошло? — слышала отдаленный голос целителя.

Сумбурные объяснения горничной, что она позволила мне сходить в уборную, вызвали внутреннее недовольство. Вот что ей стоило промолчать?

— Так… так… Да, теперь понятно…

Собрав все свои силы, смогла немного открыть глаза и вновь увидела, что мужчина стоял и водил надо мной руками. Я словно со стороны наблюдала за происходящим. Вот меж густых бровей доктора образовалась глубокая морщинка, что придавала его лицу суровость. А из-за его плеча выглядывала горничная, на ее лице читалось беспокойство. Рукой она теребила край передника, заметно его помяв.

— Все в порядке! У леди Стефании было сильное истощение. Силы тратятся быстро, а восстанавливаются медленно, но, если соблюдать все мои рекомендации, к концу недели леди поправится… — разрушил напряженную тишину мужчина.

Облегченный вздох горничной раздался на всю спальню.

В какой-то момент лекарь приложил к моей голове руку и слабость немного отступила. Ощущение расстройства и неразберихи пропало, я снова могла открыть глаза и смотреть на лекаря собственными глазами. Это так обрадовало, что захотелось поблагодарить лекаря, однако получила в ответ:

— Вставать без моего разрешения было глупо, но меня радует, что вы сразу вернулись в кровать. Такие небольшие прогулки я разрешаю, но лучше вам не вести себя как неразумное дитя и соблюдать мои рекомендации в точности. Конечно, если вы хотите поскорее выздороветь!

Голова снова разболелась. Во мне словно две разных девушки сейчас находилось. Первая желала возмутиться и поставить зазнавшегося докторишку на место, раз не знает, как со мной разговаривать! Другая же желала покорно соглашаться с каждым его словом…

Мысленно я начинала путаться, и стало сложно определить, какие чувства я испытываю на самом деле.

После ухода лекаря я задремала… А когда проснулась, в голове было готовое решение, как разобраться с царящим в голове бардаком! Просто взять и все записать! Вроде дневника. Тогда проще будет структурировать весь этот винегрет и понять, что и кому принадлежит!

Я решила не терять времени даром и попросила горничную принести принадлежности для письма. Женщина неуверенно на меня посмотрела, но все же выполнила просьбу.

Передо мной поставили кроватный столик, на него положили несколько листов бумаги и… Рядышком с ними встала чернильница с торчащим из нее пером!

Я ошалело захлопала ресницами…

К такому подвигу я оказалась не готова. Смотрела на перо и не представляла, как правильно взять его в руки. Горничная вышла. И через некоторое время я все же решилась и взяла перо в руку, тут же оставив жирную кляксу на первом листе. Еще через некоторое время кляксы были уже везде. В том числе и на моих пальцах. Писать аккуратно никак не получалось, перо цеплялось, и неаккуратных пятен с каждым штрихом становилось все больше.

— Леди, ваши руки все еще слабы. Может, стоит записать позже? — вернувшаяся горничнаяа сразу заметила забрызганные листы.

Признаваться, что я просто не умею писать перьями, не собиралась, пусть думает, что ее предположение верно. Неровные, пляшущие буквы раздражали меня, я всегда щепетильно относилась к тому, чтобы все было идеально! Но исправить сейчас эту досадную неприятность я не могла.

Не дождавшись ответа, женщина тихонько ушла выполнять свою работу… И мне стало немного легче. Погрузившись в воссоздания сцен собственных снов-воспоминаний, я пыталась как можно подробнее записать все. Каждый фрагмент, каждая деталь в дальнейшем могла стать очень важной. Я записывала один, потом другой. А в памяти всплывали все новые и новые подробности, и я возвращалась к предыдущему, дополняя историю…

Голос горничной в какой-то момент застал меня врасплох, я так увлеклась, что не заметила, как она ко мне приблизилась:

— Леди, время обеда! Как вы себя чувствуете?

Служанка напугала меня, я вздрогнула, оставив еще одну большую кляксу. Незаметно для меня прошло полдня. А будь здесь привычная мне ручка, и все сны, все обрывки воспоминаний я записала бы за два часа.

Отвлеклась, прислушиваясь к собственным ощущениям, слабость отчетливо ощущалась, но все же была не критичной. И скорее это была усталость. Однако обедать в кровати я отказалась наотрез. Горничной мое решение