Человек из Субуры - Дмитрий Чайка

Он вдруг закатился нервным смехом, переходящим в истерику. Хохотал и не мог остановиться. Африканец подошел к нему и насильно влил вино в рот. Прим жадно присосался к кубку, облил тунику и закашлялся. Впрочем, вино помогло. Он смотрел как обычный подросток, без шального блеска в глазах.

— Нет человека, нет проблемы, говоришь? — покачал головой Север. — Не сейчас, парень. Мы не с человеком воюем, а с Римом. У него тысячи голов. Убили одного, придет другой. Мы всего лишь отодвинули беду на время, а не устранили ее.

— Марк приедет, пусть разбирается, — пожал плечами Прим. — Мы сделали, что могли.

— Выпьем, — согласился африканец.

* * *

Император Гонорий соизволил допустить делегацию к своей особе только через неделю. Причина тому была проста. Ждали обоих избранных епископов.

Гонцы из Рима везли вести одна другой хуже. Город стоял на грани междоусобицы. По меркам дворца пресвитеров приняли почти мгновенно, но для пекаря, у которого в Риме остались какие-никакие, а дела, ожидание стало пыткой. Марк уже и не рад был, что решился сюда прийти. Ходил, как узник, из угла в угол церковного подворья, потому что город обошел в первые пару дней. Больше здесь делать решительно нечего.

— В зал приемов тебе нельзя, — покачал головой пресвитер Филипп, и Марк махнул рукой.

— Да я не смею и думать о таком, святой отец. Мне за счастье во дворец зайти. Здесь живет нужный мне человек.

— Да ты полон загадок, пекарь Марк, — недоуменно посмотрел на него священник. — Не перестаю тебе удивляться. Ничего не хочешь мне рассказать?

— Нет, — твердо ответил юноша.

— Твое право, — согласился Филипп и позвал остальных. — Пойдемте, отцы. Господь сегодня услышит наши молитвы.

Марк пристроился в хвост процессии, скромнейше напялив капюшон и опустив голову вниз. В руках у него четки из индийского сандала. Такие же он подарил и отцу Филиппу, и тот принял новинку с восторгом. Остальные гоняли в пальцах веревочку с узлами, отсчитывая положенные молитвы, и люто завидовали своему коллеге.

Пропустили их без лишних церемоний, и даже Марка лишь окинули равнодушным взором. Стражи во дворце без счета. Раззолоченные франки, свевы и батавы выстроились вдоль отделанных порфиром стен, напоминая статуи, убрать которые пока еще никому и в голову не пришло. Святые отцы брезгливо поджали губы и перекрестились, видя такую срамоту. Нечисть языческая во дворце христианского государя. Тьфу!

А вот Марк разглядывал коридоры с жадным удивлением. Никакого белого мрамора! Все статуи ярко раскрашены, а у многих вместо зрачков вставлены цветные камни. Издалека их можно за живых людей принять, ведь даже лица и руки выкрашены в телесный цвет.

— Тебе тут ждать, — скомандовал отец Филипп, и Марк подчинился.

Пресвитеры вошли в преддверие тронного зала, а пекарь остался в коридоре, одновременно любуясь изысканной мозаикой пола и пытаясь выловить кого-то из слуг, снующих туда-сюда. Выбирал он тех, кто выглядел попроще. Хватать за рукав разодетого в шелка комита или префекта ему и в голову не пришло. Перед такими людьми даже куратор Афраний — всего лишь таракан, ничтожный чинуша-взяточник. За подобную дерзость простого пекаря высекут плетью и вышвырнут из города.

— Пс! Пойди сюда! — позвал Марк какого-то человечка в простой тунике. Тот волок бронзовую вазу и явно сам испугался того места, куда зашел.

— Чего тебе? — недоуменно взглянул на него слуга.

— Ты знаешь доместика Аэция? — спросил Марк.

— Ну, знаю, — ответил тот. — Из свиты нашего августа господин.

— Приведи его сюда, — попросил Марк. — Скажи, что для него важное сообщение из Рима. А я тебе силикву дам.

— Не видишь, я вазу несу? — жадно пошевелил носом слуга.

— Ставь на пол, а я посторожу, — предложил Марк. — Не волнуйся, не украду. Тут же стража везде.

— Жди, — воровато оглянулся слуга и поставил вазу у ног Марка.

Ожидание растянулось минут на тридцать. Марк уже заскучал. Дворец императора оказался тем еще проходным двором. Делегации заходили одна за другой, рассасываясь в бесконечных коридорах. Одни шли к патрицию Констанцию, вторые к магистру оффиций, третьи к префекту претория или к чинам пониже. Дворец этот служил не столько домом императору Гонорию, сколько зданием правительства и его канцелярией. Оттого народу здесь бродило несметное количество, и Марк перестал удивляться тому факту, что римские императоры чрезвычайно редко умирали своей смертью. Обстановка крайне способствовала.

— Вот этот вас спрашивал, господин, — раздался голос дворцового служителя, который неуловимым движением выхватил монету и удалился вместе с вазой.

Эпический герой, покоривший вечность, оказался среднего роста мужчиной до тридцати, довольно приятным, с густыми волосами, подрезанными челкой надо лбом. Он одет в тонкую льняную далматику, перетянутую таким поясом, что Марк дар речи потерял. Чеканных золотых пластин на ней хватило бы всей его улице лет за десять хрисаргир оплатить.

— Господин! — Марк почтительно поклонился. — У меня для вас важное сообщение. Прошу выслушать до конца.

— Говори, — настороженно произнес Аэций.

— Молился я, и было мне видение, — Марк набрал воздуха в грудь. — Святой Петр явился и сказал мне, что вам суждено спасти империю от гибели.

— Ты кто такой? — резко спросил доместик, ноздри которого начали раздуваться от гнева.

— Я Марк, пекарь. Простой человек из Субуры.

— Святой Петр рассказал тебе обо мне, пекарь? — насмешливо спросил Аэций. — Да ты пьян? Или просто дурак? Я велю выбросить тебя отсюда.

— Очнулся я после молитвы, господин, — затараторил Марк, облившись потом. — А в руке у меня вот это! Святой сказал, что пока это на вас, вы не погибнете в битве. Раны будут, но смерть обойдет вас стороной. И вы будете расти в чинах.

— Это что, серебро? — Аэций удивленно крутил в руках крошечную икону с ликом святого Петра.

— Серебро, господин, — ответил Марк. — Я простой пекарь. Мне столько и за два месяца не заработать.

— Ты не переплавил это и пришел из Рима, чтобы отдать мне? — изумленно посмотрел на него Аэций. Он все еще не верил в происходящее.

— Все так, господин, — поклонился Марк. — И я предвосхищу ваш вопрос. Я не жду награды. Более того, я ее не приму.

— Но почему? — Аэций совершенно растерялся. — Ты достоин награды.

— Я уже вознагражден, господин, — ответил Марк. — Когда воля святого забросит вас на самый верх, просто вспомните, что в Риме у вас есть верный слуга.

— Как тебя? — переспросил Аэций.

— Марк. Марк с Субуранского спуска. Я пекарь. Меня все знают там.

— Я запомнил тебя, человек из Субуры, — задумчиво произнес Аэций. — Все это похоже на дурную шутку или на интригу врагов. Но что может быть опасного в лике святого, я не понимаю.