Чёрный ратник 5 - Макс Гато

— Ну, — возразил Иван, — ходят-то тут регулярно.

Он был прав. Это знал и Соловьёв. Но лучник только посмотрел на меня прищурившись. Соловьёв умел не задавать лишних вопросов, когда ответ не влиял на его непосредственную работу.

Мы двигались по тропе до тех пор, пока кромка гор не оказалась почти вплотную. Показались привычные холмы, всё те же сосны, всё те же каменистые склоны и уже приевшийся запах смолы и холодного камня. Вот только осень вступила в силу за то время, пока мы находились на восточной стороне. Листья пожелтели и начали осыпаться, кое-где на склонах лежали первые пятна снега, а ветер стал резче и заметно холоднее.

Зарецкий замедлял нас, но не критично. Его мана восстанавливалась по капле, и к концу дня он выглядел немного лучше, чем утром. Бледность отступала, шаг стал увереннее, хотя на крутых подъёмах ему приходилось несладко, особенно когда нам приходилось спешиться. Я следил за ним краем глаза и корректировал темп, не привлекая к этому внимания.

Иван периодически проверял плечо. Поднимал левую руку, сгибал, разгибал, сжимал кулак. К вечеру он уже мог поднять руку выше головы, хотя на его лице при этом мелькала гримаса боли, которую он немедленно прятал.

В ночных сумерках я хорошо чувствовал округу, и отряд успешно обогнул преследователей из Кузовки, гонящихся за браконьерами. Им темнота мешала двигаться дальше, и потому ополченцы и стража сдались. Мы же продолжили дорогу даже в темноте, и только когда Метка замерла, остановились на ночлег.

На привале Ярослава подошла ко мне, пока остальные устраивались на ночь.

— Ты хорошо знаешь дорогу, — негромко отметила она, устраиваясь рядом.

— Я поставил Метку на одного человека. Он хорошо знает эти горы, — спокойно ответил я. — Мы идём по следу его отряда.

Ярослава кивнула и больше ничего не спросила. Это была наша новая динамика после разговора в таверне. Она доверяла моим методам, не требуя полного объяснения. Я доверял ей знание, которое раньше не доверял никому в отряде. Между этими двумя точками установилось равновесие, которое пока работало.

Прохор, судя по Метке, остановился на ночлег в двух верстах впереди. Расстояние приличное, чтобы оставаться незаметными. Огонь мы разводить тоже не стали. Дым могли бы заметить не только браконьеры, но и мятежные патрули. Поужинали мы сухим пайком в темноте, слушая лес вокруг.

Утром Метка снова пришла в движение, и мы двинулись следом.

На второй день Прохор свернул. Метка, шедшая стабильно на запад всё утро, вдруг отклонилась к северу, замедлилась и остановилась. Слишком надолго для обычного привала. Что-то задержало браконьеров.

Я жестом остановил отряд и, оставив остальных позади, пошёл вперёд с Соловьёвым. Мы поднялись на склон и увидели причину остановки браконьеров.

Внизу, на развилке троп, стояла застава. Шесть солдат в разношёрстном снаряжении мятежников, временный барьер из брёвен поперёк тропы, и небольшой лагерь с палатками и кострищем. Этой заставы не было, когда мы шли на восток с Буровым. Мятежники явно расширили контроль в горах.

Браконьеры стояли у барьера. Я видел Прохора, он разговаривал с одним из солдат, активно жестикулировал и доставал какие-то бумаги из-за пазухи. Его люди стояли рядом, их лошади были привязаны у дерева, а один из солдат копался в их поклаже.

Стандартная процедура. Проверка документов, досмотр, вопросы. Прохор явно делал это не впервые, его поза и жесты говорили об уверенности человека, который знал правила этой игры и играл в неё давно.

Но процесс затягивался, и я вернулся к отряду.

— Впереди нас застава, — коротко сообщил я. — Шестеро мятежников, на развилке троп. Наших проводников задержали на проверке. Они, скорее всего, пройдут, но это займёт время.

— Может, обойдём? — предложил Соловьёв.

— Обойдём, — подтвердил я. — Но не сейчас. Дождёмся, когда наши друзья пройдут проверку и двинутся дальше. Потом обходим заставу и снова находим их след за ней.

Ждать пришлось почти три часа. Прохор прошёл проверку, как я и ожидал, но прилично задержался. Когда Метка снова двинулась на запад, мы начали обход.

Обход стоил нам полдня и много сил. Очень много сил. Застава контролировала развилку, и чтобы обойти её зону видимости, пришлось подняться по склону, пробраться с лошадьми по каменистому гребню под углом без всякой дороги и спуститься с другой стороны. Тропы не было, камни осыпались под ногами, и каждый шаг требовал внимания.

Зарецкий выдохся на подъёме. Его ноги начали подкашиваться на середине пути, и Иван, не говоря ни слова, взял его за предплечье и потащил вперёд. Зарецкий пытался возражать, но Иван только крепче сжал хватку, и маг замолчал. Щиколотка мне тоже аукалась на каждом неровном камне, и к концу спуска я хромал заметнее, чем утром.

Мы вышли на тропу браконьеров с другой стороны заставы к вечеру и двигались ещё час, прежде чем встали на ночлег. Снова без огня, снова сухой паёк.

— Сколько ещё таких застав? — спросил Иван, энергично жуя мясо.

— Не знаю, — честно ответил я. — Раньше их здесь не было. Мятежники наращивают присутствие в горах.

— Готовятся к генеральному сражению, — негромко произнесла Ярослава. — Они явно стягивают силы.

Она была права. Усиление горного контроля означало только одно — обе стороны готовились к большому столкновению, и горные перевалы становились стратегически важнее, чем раньше.

Третий день начался как обычно. Метка двигалась на запад, мы шли следом. Тропа медленно забирала выше и выше, деревьев вокруг становилось меньше, а изо рта начал валить пар. Холодный воздух всё настойчивее забирался под одежду и броню и заставлял ёжиться. Снег уже покрывал всё вокруг тонким, хрустящим под ногами слоем.

А потом Метка дёрнулась.

Я остановился так резко, что Соловьёв едва не врезался мне в спину. Он ничего не сказал, только замер, внимательно вслушиваясь в округу.

Прохор бежал. Метка металась, меняла направление, ускорялась и замедлялась, как бьётся пойманная рыба. Это были движения человека, который пытался спасти свою жизнь.

— Что-то случилось, — осторожно сказал я. — Впереди.

— Засада? — спросила Ярослава, и её рука тут же легла на рукоять меча.

— Не знаю, — я качнул головой. — Что-то другое. Двигаемся вперёд, осторожно.

Мы нашли место и Метку через двадцать минут быстрого хода. Запах крови я почувствовал раньше, чем увидел следы. Затем появился и железистый привкус на языке, знакомый мне безошибочно.

Тропа была разворочена. Земля взрыта, камни сдвинуты, на скале медленно остывали тёмные пятна. Две мёртвые лошади лежали поперёк тропы, их бока были вскрыты чем-то, что оставляло широкие, рваные раны. Не клинок. Когти. Остальных лошадей не было, они, видимо, сорвались