Чёрный ратник 5 - Макс Гато

Соловьёв внимательно осматривал зал и пил квас. Это было одной из привычек лучника. Хотя посетителей в таверне кроме нас почти не было.

— Расскажите, что случилось после переноса, — попросил я.

Иван и Соловьёв переглянулись. Соловьёв начал говорить. Рассказ был коротким и без лишних деталей: очнулись в лесу на восточном склоне, определили направление, пошли на запад, увидели дым над объектом, дошли до торгового тракта, оттуда в Кузовку. Три дня пути, ночёвка в лесу, никаких столкновений. Он перечислял события с той же интонацией, с которой описывал бы маршрут патрулирования. Иван добавил два уточнения: шрам от ветряного заклинания на предплечье начал заживать и стрел у Соловьёва осталось две.

— Одна треснувшая, — закончил говорить Иван.

— Я докупил, — Соловьёв кивнул на колчан у стены, заметно более полный, чем утром. — На рынке здесь выбор дрянной, но лучше, чем ничего.

Я кивнул.

— Ярослава и Зарецкий, — сказал Иван и посмотрел на меня. — Где они?

— Насчет Зарецкого не знаю, — ответил я. — Ярослава скоро будет в Кузовке.

— Откуда ты знаешь? — спросил Соловьёв и прищурился.

— Техника, — не вдаваясь в подробности, ответил я. — Главное, что рыжая жива и движется к нам.

Соловьёв принял мои слова без дополнительных вопросов. Иван и вовсе только стучал ложкой и даже не думал отвлекаться от еды.

Мы закончили ужин и разошлись по комнатам. Я лёг и привычно потянулся к Метке. Ярослава была ближе, чем вчера, заметно ближе. Завтра она будет здесь.

Следующим утром мы все вновь отправились к целительнице. мои рёбра начали срастаться, щиколотка медленно восстанавливалась, опухоль тоже отступала. Днём я сидел на скамье или ходил по Кузовке, тренируя ногу, привыкая к хромоте и наблюдая за жизнью поселения.

Кузовка жила своей обычной жизнью. Рынок работал, торговцы торговали, кузнец стучал молотом в своей мастерской с раннего утра. Через городок прошёл один торговый караван, направлявшийся на запад, через горы, с охраной и полным набором документов.

Иван использовал дни с пользой. Он нашёл на рынке мастера, подлатал топор и купил запасной нож. Свой он потерял где-то в лаборатории. Его плечо потихоньку восстанавливалось, и вскоре он уже мог орудовать левой рукой, пусть и с явной болезненностью.

Соловьёв провёл два дня на рынке и в мастерской оружейника, пополняя запас стрел. Он перебирал каждую, проверял баланс и оперение с придирчивостью, которая выглядела бы избыточной для кого-то, кто не зависел от своих стрел так, как зависел он.

Я ждал. Ярослава неотвратимо приближалась.

Они пришла в Кузовку, ближе к вечеру, когда закатное солнце окрасило крыши поселения в рыжий. И оказалась не одна.

Я все так же сидел у таверны и первым заметил две знакомые фигуры на главной улице. Ярослава и Зарецкий.

Я поднялся со скамьи. Рёбра привычно кольнули, щиколотка огрызнулась, но я уже научился ходить так, чтобы хромота была минимальной.

Я стукнул по двери таверны, и Иван быстро оказался снаружи. Соловьёв появился в окне второго этажа, посмотрел вниз и исчез. Через несколько мгновений он стоял рядом с нами.

Ярослава увидела нас, когда до постоялого двора оставалось шагов двадцать. Она замедлилась на мгновение, и я увидел, как на её уставшем лице промелькнуло облегчение.

Зарецкий рядом с ней выглядел так, как выглядит человек после недели на ногах с пустыми резервами маны. Бледный, осунувшийся, с бородой торчащей клочьями и потухшими глазами.

Ярослава остановилась в трёх шагах от меня. Её ладонь сама собой легла на рукоять клинка.

— Ты чего? — непонимающе спросил Иван.

— Пойдемте внутрь, — приказал я. — Нам предстоит серьёзный разговор.

Глава 3

Отряд поужинал молча. Хозяин принёс на стол кашу с мясом, хлеб и квас, как обычно не спрашивая, кто чего хочет. Зарецкий ел осторожно, левой рукой придерживая бок, правой работая ложкой. Иван наворачивал за двоих. Соловьёв пил квас и смотрел на Ярославу, которая не притронулась к еде, пока я не кивнул ей на тарелку. Тогда она взяла ложку и начала есть, но без аппетита и скорее по привычке, чем по желанию.

Когда миски опустели, я отправил всех по комнатам. Иван ушёл первым, потянувшись так, что плечо хрустнуло, и поморщившись. Соловьёв поднялся следом, прихватив свой колчан и кружку кваса. Зарецкий медленно встал, придерживаясь за стол, и поковылял к лестнице. Он был по-прежнему бледен, но на ногах стоял уверенно.

Ярослава осталась одна.

Она сидела напротив меня за столом, положив руки перед собой. Правая ладонь лежала на столешнице, её пальцы постукивали по дереву. Общий зал медленно опустел, даже хозяин ушёл на кухню. Только лампа на стойке тускло горела и разгоняла темноту за окном.

Я внимательно посмотрел на Ярославу. Её зелёные глаза были спокойными, но за этим спокойствием стояло чёткое понимание того, что она увидела в центральном зале лаборатории. Как моя аура меняет цвет. Она не злилась и не обвиняла. просто молча сидела напротив.

— Что именно ты видела? — уточнил я и поставил вокруг нас Полог.

— Не надо, — Ярослава чуть качнула головой. — Ты знаешь, что я видела. Аура изменила цвет. Она была полностью чёрная. Маги Ковена тоже отреагировали мгновенно, один из них сказал что-то, я не расслышала слово, но их лица я видела хорошо.

Ярослава вздохнула и поджала губы.

— Я хочу знать, что это значит, — закончила она. — Без уловок.

Я откинулся на спинку стула и некоторое время просто смотрел на неё. Ярослава не отвела взгляд. Она никогда не отводила взгляд, это было одной из черт, которые делали её тем, кем она была.

— Моё настоящее имя не Тим, — спокойно сказал я. — Тимофей Темников.

Ярослава не пошевелилась. Только её пальцы перестали стучать по столу.

— Темников… — медленно повторила она.

— Род был уничтожен, — продолжил говорить я. — Официально — вымер. Носители чёрной ауры погибли или пропали, а я последний, кто остался.

Тишина между нами была плотной и тяжёлой. Лампа на стойке мигнула, фитиль догорал, и тень Ярославы качнулась на стене за её спиной.

— Могила на поляне с дубами, — проговорила она, и что-то в её взгляде изменилось. — Это ведь как-то связано с Темниковыми.

— Да, — невозмутимо ответил я. — Фрагмент алтаря был закопан там, под Пологом, и ждал, пока кто-то из рода придёт забрать его.

— Фрагмент алтаря… — отозвалась Ярослава.

Она сложила руки перед собой и переплела пальцы. Она обрабатывала информацию, укладывала её в то, что уже знала. Я видел, как факты встают на свои места у неё в голове, соединяясь с наблюдениями, которые она копила месяцами и которым раньше не находила объяснения. Тёмно-серая аура,