Статус: Разумеется - Клинок Системы - Андрей Мельник

— Слушай, а как вы вообще здесь выживаете? — Я кивнул на мутное небо: — Воздух отравлен, вода наверняка не лучше. Обычный человек в этих горах за месяц заработает букет болячек и склеит ласты.

— От природы, — Валентина расправила плечи, и в её осанке проступила порода. — Горы всегда дышали рудничными газами, наши предки веками жили среди них. Задолго до Разрыва у народа развилась защита от ядов. Система оценивала её в двадцать пять процентов сопротивления ядам и токсинам, и это в прежние времена. С тех пор эта особенность росла. Каждое поколение, рождённое здесь, устойчивее предыдущего.

Четверть любой отравы мимо организма ещё до Разрыва, плюс тысячи лет жизни в этих горах. Наверняка там и иммунитет до определённого уровня ядовитого урона имеется. Из своих списков Система их вычеркнула, а вот эволюцию из них вычеркнуть не сумела и даже не планировала, судя по всему.

— А что ещё у вас имеется? Ну, помимо слуха и стойкости к ядам.

Королева поджала губы и отвернулась к хребтам.

— Не отвечу. Ты выведываешь наши слабые стороны, чтобы потом ударить по ним.

Я коротко рассмеялся и махнул рукой:

— Защита от ветра, от холода, полагаю, тоже имеется. Вы живёте на вершинах и летаете там, где человек без магии окоченеет за час — тут и выведывать нечего. Остальное можешь не рассказывать, я сам выясню.

— Вот и выясняй!

— Как скажешь, Валя.

— Вален! — Крылья хлопнули, поднимая каменную пыль. — Вален Тайни!

— Я так и говорю. У людей принято сокращать имена тех, кто им симпатичен. Радуйся, это знак расположения.

— Подавись своим расположением!

— Ах ты, кобелина… — стала над моей душой Алиса, уперев руки в боки. — Тебе повезло, что у меня по плану перекус, иначе я бы тебе устроила допрос с пристрастием, кто ещё тебе симпатичен.

Королева издала звук, средний между клёкотом и рычанием, развернулась и поднялась в воздух.

— За мной! Хотели экскурсию — будет вам экскурсия!

«Воспарение» сделало меня легче, и я пристроился ей в хвост. Лететь пришлось недолго, но и этого хватило, чтобы рассмотреть местные красоты во всех подробностях. Долины внизу стояли пустыми и обглоданными, русла рек петляли между отвалами серой крошки. На месте озёр темнели затянутые мутной плёнкой блюдца, и пить из таких не рискнул бы никто из людей.

Над очередным хребтом нас накрыл снегопад. Крупные хлопья валили с низкого неба и таяли на моей ладони грязноватыми точками.

— А чем питаются ваши гарнизоны? — поравнялся я с Валентиной. — Здесь ведь ничего не растёт.

— Всем, что приносят через переход, — отозвалась она, не поворачивая головы. — Каждая корзина, ушедшая с той стороны, — чей-то паёк. Наши сёстры делятся последним, лишь бы дозоры у пещер не слабели. Нельзя дать им забрать наши горные вершины и площадку под порталом.

— Да уж, невесело вам тут живётся.

— Ещё бы…

Кормить военные лагеря через единственный портал, из мира, который сам не наедается досыта… Тысячи лет… Такое упорство заслуживает уважения, даже если считать их всех разбойницами с большой дороги. Точнее, с большого неба.

Возле одного из перевалов Валентина пошла на снижение и опустилась на широкий скальный уступ. Я приземлился рядом, глянул за кромку и на пару секунд забыл, о чём собирался её спрашивать.

— Вот наш город, — кивнула она вниз, и подбородок её приподнялся сам собой.

Котловина под уступом ощетинилась каменными иглами. Десятки шпилей поднимались с её дна на сотни метров, и на вершине каждого были дома и гнездовья. У подножия не нашлось ни единой постройки. И даже троп нет. Весь город висел в воздухе, на остриях. Зрелище поражало. Красиво до дрожи и страшно до неё же, если понять, почему всё построено именно так.

Между шпилями сновали крылатые точки, от иглы к игле тянулись канаты с подвесными корзинами. На широких верхних площадках грелся молодняк под присмотром старших, и ни один малыш не спускался ниже середины шпиля. Странно, что их в наш мир не отправят… С другой стороны, так они, возможно, прививают им любовь к этому миру и развивают устойчивость к токсинам. Если бы это убивало их птенцов, они точно не дали бы им тут расти.

Мои догадки подтвердились: гарпия сказала, что все дети с шести и до девяти лет проходят школу лёта и обучаются в этих городах.

— А что, если черви просто сгрызут подножку этих шпилей, на которых, как на колоннах, держится весь город? — уточнила Алиса.

— Он повиснет на страховочных канатах. Атаку отобьют, основание восстановят.

— А если…

— Если снесут несколько или все шпили, город упадёт. И мы переселимся в запасной. Червей не интересуют пустые города, а нам всегда есть куда отступить, чтобы потом вернуться и восстановить этот, — пояснила крылатая.

— Своеобразное решение… Но, судя по всему, рабочее, — произнёс я, разглядывая шпили. — И я понимаю, откуда у вас так развился слух. Тысячи лет прислушиваться к горам и камням, чтобы успеть взлететь подальше от этих монстров…

— Это наше спасение, верно. Только ветер порой, как предатель, заглушает всё вокруг. Приходится иметь посты там, внизу, рисковать жизнями. — Валентина повернула голову в сторону города и вздохнула.

Я молча запустил «Глубокий анализ», посмотрел на неё и заметил, как изменилась королева со вчерашней драки.

Эмоциональный фон: гордость, тоска, настороженная надежда.

Надежда — это хорошо. Попробуем укрепить это чувство. Спасать этот мир уже поздно, но дать ему шанс на восстановление не помешает. Что-то мне подсказывает, Система только рада будет их возвращению в число разумных рас. Но и весь мир зачистить — это, конечно, тот ещё гемор… Пока у меня ноль идей, как это сделать. Надо изучить врага и, может, тогда я найду слабость, а вместе с ним и решение проблемы.

Внутрь города нас не позвали, да я и не рвался. Мне куда интереснее монстры, чем эти хлипкие шпили. С моими талантами как бы там ничего не сломалось, когда я решу заглянуть в гости… Так что лучше в расщелины у подножия поныряю.

— Ладно, Валюха, веди дальше. Показывай своих подземных квартирантов.

— ВА-ЛЕН! — От её крика с ближайшего карниза посыпалась каменная крошка. — Тайни! Запомни уже, бескрылый!

— Я