Бастард Императора. Том 31 - Андрей Юрьевич Орлов

Всё мгновенно сложилось в единую картинку в голове. Я едва заметно, практически не шевеля лицом, усмехнулся и, не отводя взгляда от дирижаблей, спросил:

— Сговорились у меня за спиной?

— Не совсем так. — Анастасия чуть улыбнулась, едва шевельнув уголками губ, чтобы толпа не заметила. — Просто решили, что так будет правильнее для каждой из сторон.

Я слегка кивнул.

Хороший ход. И даже правильный. Сам я планировал просто объявить об этом, а они решили показать это наглядно.

Анастасия продолжила, произнося каждое слово неспешно, словно давно сделанные выводы:

— Знаешь, до твоего появления и до всего этого казалось, что я понимаю весь тот мир, который окружает меня… Казалось, что всё, что я делаю, правильно, и всё, что осталось, — только дойти до своих целей… Но когда я столкнулась со всем тем, с чем столкнулась во время войны… Поняла, что мир гораздо больше того, что я способна увидеть…

Я краем глаза посмотрел на неё, а она вновь заговорила, но уже тише:

— И он куда опаснее, чем может показаться на первый взгляд. Потом пришло ещё одно понимание. Понимание того, что все мои прежние амбиции закончились после войны. До неё я мечтала построить собственную империю, хотела возвеличить её, сделать сильнее и влиятельнее, чем любую другую. Но, столкнувшись с войной, я поняла: моя империя и так великая.

В её голосе прозвучала гордость.

— И тогда я задала себе вопрос, — продолжила Анастасия. — А что дальше? Чего я хочу после этой войны? И ответ пришёл сам собой… Дальше нужно быть готовой к большему. Поэтому я решила… смотреть на себя и на этот мир шире. Не строить маленькую, отдельно взятую крепость, а помогать тебе выстраивать что-то общее. А там, глядишь, найду и цель для себя.

К этому моменту дирижабли уже практически приблизились. Все те, кто стоял за камерами, а также все аристократы, ранее проследившие за нашими с Анастасией взглядами, уставились в небо, смотря на приближение.

Но никто не отдавал приказа готовиться к бою. Видимо, Анастасия заранее распорядилась.

Когда дирижабли подлетели совсем близко, над площадью на секунду повисла тень от их корпусов, и прямо на площади перед помостом, у самых ступеней, воздух дрогнул, пространство слегка исказилось, и на ковровой дорожке возникли три фигуры, смотрящие только на меня.

Конечно, столица сразу узнала их, как и всё государство, наверняка сейчас прилипшее к экранам.

Один — мятежный кровавый принц, человек, вокруг имени которого за последние годы сложились легенды и страхи.

Второй — «предатель», давно записанный в список тех, кого стоит винить во всех проблемах.

Третья — красавица, японская принцесса, моя жена, которая официально разорвала все связи с Родом Вяземских, удалившись в собственную империю, и всё это время считалась чужой. Это и саму Японию частично отдалило от Российской Империи. Теперь же она прилетела в столицу.

Анастасия приблизилась к самому моему уху и прошептала, можно сказать, даже в какой-то мере сексуально:

— Не знаю, как они, но я хочу свои амбиции доверить именно тебе. Не чтобы ты исполнил их за меня, а чтобы мы вместе справились со всем.

В следующий момент она аккуратно опустила корону мне на голову, легко касаясь металлом волос, и, отпустив её, отошла на шаг назад. После, плавно развернувшись, начала спускаться вниз по ступеням. Она медленно спустилась и, дойдя до нижней части лестницы, встала рядом с троицей, выстроившись вместе с ними в линию перед помостом.

При этом было видно, что она задержала взгляд на Егоре. Встреча ранее у них, надо сказать, была весьма и весьма непростой…

А сейчас всё-таки решили сыграть по-крупному… Даже слишком по-крупному.

В следующий момент все четверо почти синхронно подняли правые руки и создали в ладонях мечи из собственных стихий.

А после они также все как один опустились на одно колено, при этом перехватывая клинки нижним хватом и словно втыкая их в плиту площади.

Никогда бы не подумал, что к этому всё придёт. Две мои жены, одна пусть и просто названная, а также два брата Романовых. Интересно сложилась ситуация.

Со своего места я видел, как площадь буквально замерла.

Телевизионщики, растерявшись, переводили камеры то на меня, то на четвёрку снизу, не зная, какой ракурс взять ближе. Режиссёры трансляций в аппаратных, наверняка, перекрикивались, пытаясь решить, на чьё лицо сделать крупный план — на императора с короной или на тех, кто внезапно преклонил перед ним колено.

Я медленно пошёл вниз, шаг за шагом опускаясь по ступеням, и всё отчётливее понимал, насколько гениальный ход они исполнили.

Сейчас, в этот момент, все они вчетвером, включая Анастасию, присягают не Российской Империи. Они присягают на верность именно мне, одному человеку, добровольно и осознанно, при всём народе и при всём мире.

Если рассматривать контекст всех империй, это выглядит как максимально честные и равные отношения. Ведь теперь никакая империя не становится «главной». Формально каждая сохраняет суверенитет, но все четыре объединяются вокруг лишь одного меня.

По сути, именно этого хотел добиться китайский император — только он стремился не объединить, а покорить все империи, поставить их на колени через страх и кровь.

Я остановился на последней ступени помоста, оказываясь почти на одном уровне с их склонёнными головами, и, глядя на четвёрку, произнёс громко, так, чтобы слышали не только они, но и вся площадь:

— Встаньте, друзья. Я уже не раз говорил, что не дело кланяться перед тем, кто равен вам.

Четвёрка выпрямилась, одновременно поднимаясь с колена, и спокойными, ровными взглядами посмотрела на меня, всё так же удерживая мечи в руках. В их лицах читалась решимость идти до конца.

Я окинул взглядом площадь, затем перевёл взгляд на телевизионные камеры и, сделав короткую паузу, заговорил. Громко, так, чтобы слышали все — и здесь, и по ту сторону экранов.

— Я понимаю, что у всех вас сейчас много вопросов. Понимаю, что вы не понимаете, что происходит. И как вообще всё к этому пришло. И хочу сказать сразу — объяснение не окажется простым. Поэтому слушайте внимательно, ведь повторять его я не буду.

На секунду перевёл дыхание и отметил краем глаза, как даже аристократы сейчас предельно внимательны, хоть их я тоже уже предупредил об этом.

— Все вы привыкли считать, что два ваших бывших принца, Леонид и Егор Романовы, — предатели, — произнёс я.