Бастард Императора. Том 31 - Андрей Юрьевич Орлов

Столица в этот день не просто жила — она гудела.

Но не раздражающим и не тревожным шумом. Нет. Над проспектами, площадями и узкими переулками разносились радостный смех и гомон, перемешиваясь с музыкой.

Смеялись дети, женщины, мужчины и старики.

Этот звук не превращался в обычный городской фон и не давил на слух. В нём ощущалась чистая, незамутнённая человеческая радость, накопившаяся за долгие месяцы войны и наконец вырвавшаяся наружу, прорвавшаяся сквозь привычный страх и усталость, наполняя воздух лёгкостью и теплом.

Огромные толпы двигались по улицам, заполняя тротуары и площади. Люди выглядывали из открытых окон квартир, выходили на балконы, махали и выбрасывали в воздух конфетти, поздравляли друг друга с победой и почти кричали от переполняющих эмоций.

Незнакомые ещё минуту назад мужчины пожимали руки. Женщины обнимались, иногда всхлипывая и сразу же смеясь.

Дети носились между взрослыми, размахивая маленькими знамёнами, иногда спотыкаясь, но тут же подхватываемые чьими-то руками.

Кто-то плакал и одновременно счастливо улыбался, утирая слёзы рукавом или дрожащей ладонью. Кто-то рассказывал истории с передовой, оживлённо размахивая руками, вспоминая, как сражались имперские воины, как удерживали позиции, не давая противнику прорваться, и как уничтожали тварей, рвавшихся наружу из разломов.

Это были не рассказы о войне, а о Победе.

Однако встречались и другие люди.

Некоторые сидели на лавках, сцепив руки в замок и опустив глаза к асфальту или к выщербленным плитам брусчатки. Они не участвовали в общем веселье, не кричали и не размахивали флагами.

Эти люди потеряли друзей, товарищей и любимых, также оставив там и часть себя.

Но даже на их лицах время от времени появлялись улыбки.

Грустные, наполненные тоской и болью, однако искренние, осторожно пробивавшиеся сквозь скорбь и слёзы, как первые лучи солнца сквозь тяжёлые облака.

Победа принадлежала и им… Она стала возможна благодаря тем, кто не вернулся домой, и тем, кто теперь оставался один, продолжая хранить память о них.

Однако… Обычно такие люди недолго сидели в одиночестве.

Заметив человека с потухшим взглядом, горожане не окружали его шумной толпой и не заставляли участвовать в празднике. Кто-нибудь один подходил, спокойно садился рядом, поздравлял с победой, благодарил и начинал простой разговор, не задавая лишних вопросов и не лезя в чужую боль.

Затем к ним присоединялся ещё один человек. Потом другой.

Кто-то приносил горячий чай в бумажных стаканчиках, кто-то горячий пирожок, кто-то просто молча оставался рядом, создавая вокруг хрупкий, но ощутимый круг присутствия.

И постепенно одинокого горожанина осторожно увлекали за собой, возвращая в круговорот смеха и общей радости, не стирая память о потере, но помогая не оставаться хотя бы сегодня, а возможно и в будущем, с ней один на один.

В этот день никто не должен оставаться наедине с горем — эта негласная договорённость словно витала над городом, связывая людей не хуже официальных указов.

Многие заведения не закрывались, хотя владельцы ясно понимали риск и возможную усталость персонала, опасаясь беспорядков и вспышек агрессии. Владельцы магазинов, кафе и небольших ларьков даже не пытались завышать цены, стремясь заработать на праздничном ажиотаже.

Наоборот, стоимость товаров и блюд снижали.

Над входами появлялись таблички со скидками, наспех написанные от руки и прикреплённые к стеклу, военные и целители получали бесплатные напитки, а детям раздавали сладости.

Хозяин небольшого кафе, стоя у входа, размахивал рукой и громко приглашал прохожих, стараясь перекричать общий шум:

— Заходите! Для ветеранов всё бесплатно! Остальным сегодня половина стоимости! Горячий суп, свежая выпечка, чай — никого голодным не отправим!

Да, в подобных поступках присутствовала и реклама, и трезвый расчёт, чётко просчитанный в деловых разговорах и кивках. Люди запоминали гостеприимство, доброту и тёплый приём, а затем наверняка вернутся, превращая разовый жест щедрости в долгосрочный капитал доверия.

Однако уже сейчас подобные решения приносили плоды. Посетители почти не обращали внимания на скидки, оставляя гораздо больше денег, чем стоили заказанные блюда. По крайней мере, те, кому позволяли средства.

Многие же, кто, опять же, имел средства, заказывал на всех напитки или же блюда. Всем хотелось поделиться частицей тепла после этой одной из самых кровопролитных воин. Ведь даже точно неясно, сколько умерло от одних только тварей разломов.

Многие Рода заранее понимали, к чему приближается Империя. Поэтому задолго до начала шествия Победы они начали готовиться, открывая временные кухни и торговые ряды не только в средних районах столицы, но и в самых бедных кварталах.

Никто из них также не пытался завышать цены.

Напротив, представители Родов распределяли продукты, оплачивали работу поваров и организовывали бесплатные столы для семей погибших, составляя списки, сверяя данные с оперативными отчётами и приказами, чтобы никто не оказался забытым.

В одном из шатров средних районов двое управляющих Рода вели короткий деловой разговор, отойдя в сторону от очереди:

— По северному сектору отчёт не сошёлся, — тихо сказал один, проверяя планшет. — Четыре семьи не пришли.

— Отметь адреса, — второй нахмурился. — Завтра отправим людей с продуктами и с предложением юридической помощи.

— Учту, господин.

Причина такой неожиданной щедрости заключалась не только в праздничном настроении.

Императрица, прекрасно понимавшая, что некоторые попытаются нажиться на победе, заранее предупредила, что лично оторвёт голову каждому, кто решит поднять цены.

И никто не сомневался, что она выполнит обещание. Их императрица вообще редко шутит…

Спустя время наконец началось то, ради чего большинство людей собралось в столице.

Они хотели не просто отпраздновать окончание войны и разделить радость с близкими. Люди хотели увидеть шествие победителей, ставшее живой летописью Империи, разворачивавшейся прямо у них на глазах.

Во время войны практически никто не оставался безучастным.

Не все сражались на передовой. Кто-то трудился в шахтах, добывая руду, часами находясь под землёй. Кто-то стоял у заводских линий, собирая технику, вдыхая запах масла и металла. Другие выращивали продовольствие, лечили раненых, перевозили грузы в особо опасных участках или же ремонтировали дороги и возводили военные сооружения.

Каждый делал всё, что мог, внося собственную лепту в общую победу, иногда не до конца понимая масштаб происходящего, но упрямо продолжая свой участок работы.

И всё же были люди, которым было тяжелее остальных.

Те, кто ежедневно встречался лицом к лицу с врагом, болью и осознанием, что наступивший день может стать последним. Кто засыпал, не зная, проснётся ли, но веря, что так оно и будет.

Несмотря на страх, усталость и потери, они продолжали сражаться, не жалея сил и самих себя, каждый раз поднимаясь после удара, когда боль в теле умоляла их остановиться.

Шествие началось на главной столичной дороге,