Путь Строителя 15 - Алексей Ковтунов

— А ведь это же Рей! — командующий вдруг встал посреди шатра. — Исполин же за ним пришел! Это все видели!

— Видел, господин, — не стал отпираться Корш. — Я на стене стоял, смотрел.

— Вот! — командующий вскинул палец. — Так это выходит… скоординированная атака! Диверсия!

Выговорил он это почти смеясь, и Корш от неожиданности заморгал, радости за этим человеком до сих пор не водилось никакой. Оно и понятно, с такими делами не до веселья, тут человека даже по-своему жаль.

— Тогда записывай! — командующий взмахнул рукой, едва не смахнув свечу. — Ввиду долгого отсутствия особого дознавателя и ввиду отсутствия у меня полномочий задержать подозреваемого в краже драгоценностей и нападении на благородного воина, прошу отметить, что атака была скоординирована мастером Реем.

Двойное «ввиду» Корш вывел с удовольствием и подчеркивать не стал, такое пусть идет в чистовик как есть.

— Прежние его злодеяния возьми из архива, — командующий кивнул на завалы. — У писаря там лежит где-то, с готовыми формулировками, покопайся, найдешь.

— Покопаюсь, господин, как не покопаться, — пообещал Корш, и вот это была чистая правда, до последнего слова.

— И вообще! — командующего вдруг осенило, он даже остановился. — Чего мы ждем? Давай-ка напрямую дознавателю претензию отпишем. Может, дело ускорится.

Письмо вышло душевное, мастер Рей драгоценности крал, на благородного воина нападал, чудовище к лагерю приманил лично, наказания избегает с ловкостью, а сверх того в любой момент может сбежать в лес, посему дознавателю надлежит явиться как можно скорее, промедление грозит короне убытками.

Бумагу под такое дело командующий выдал собственноручно, отсчитал один лист и крышку сундука придержал, чтобы лишнего не утянули. Корш выводил строку за строкой со всем прилежанием и лицо держал каменным, адресат у письма человек не чужой. Слова «явиться как можно скорее» легли на бумагу с нажимом, человека просят, надо уважить.

— Всё, теперь выписывай и прикрепляй деяния, — командующий махнул в сторону завалов. — А я подумаю, чем закончить.

Корш нырнул в архив с головой сразу, повторять тут дважды ни к чему, а то пополнять папку фактов чем-то адекватным давно не приходилось. Обрывки донесений здесь соседствовали с копиями бумаг, которые до столицы отчего-то не доехали, счет за овес был выправлен дважды, причем оба раза в одну сторону.

Отдельной жемчужиной шла опись, где лошадь благородного господина споткнулась на ровном месте и вписана в возмещение вместе с копытом. Прежний писарь дело знал крепко, любой расход под его пером делался непредвиденным, мастер, что тут скажешь, жаль только, мастерство это квартирует по другую сторону закона.

Командующий между делом заскучал у карты и принялся интересоваться деревенской жизнью.

— А сам-то ты в деревне что делаешь? — полюбопытствовал он через плечо. — Как там у вас?

— Работаем помаленьку, господин, — обстоятельно доложил Корш. — Кормят хорошо.

— Это я уже понял. Блоки, говорил, производишь. Это что?

— Это навроде кирпича, господин, только большой и легкий, — оживился Корш, и притворяться тут не пришлось, блоки у него и правда предмет гордости. — Знатная штука, стена из них растет сама, только подавай. Хотите, вам сделаю? Одна беда, не знаю, как вы его к себе повезете.

— Повезти не беда, — усмехнулся командующий. — Обоз нынче опустел.

— Вам виднее, господин, — Корш пожал плечами. — Обоз-то казенный, можно ли его под свое добро… Но это не моей пустой головы дело, вам оно виднее.

— Вот именно, что виднее, — задумчиво кивнул тот и вернулся к карте.

А Корш поставил в голове очередную галочку, о нецелевом использовании казенных средств доставки, и легла она в ряд, где галочек таких, судя по архиву, набралось уже на добрую страницу.

Шутка ведь в том, что само нападение гнилохода командующему ничем страшным не грозит. Стихийное бедствие, потерь среди людей нет, имущество спишут, самое большее выговор да помятая репутация. Действовал он бездарно, спору нет, оттого теперь и крутится, только за бездарность в королевстве не судят, за нее разжалуют.

А вот сокрытие и искажение фактов в казенных бумагах это уже статья, и по этой статье обвиняемый нынче диктует показания сам, да еще требует подчеркивать, чтобы ценное не потерялось. Таких подарков служба Коршу не делала еще ни разу.

К ночи командующий утомился и зевал уже не таясь.

— На сегодня все, — он потер лицо ладонью. — Завтра продолжим. Напоследок найдешь гонца, скажешь, завтра письмо к дознавателю должно уйти, отдать велено прямо в руки, и пусть убедится, что тот получил. Лично в руки, понял?

— Получит, господин, можете не сомневаться, — заверил Корш, а про себя добавил, что получит адресат это письмо даже раньше гонца, вот прямо сейчас, считай, и получил.

Дальше он принялся наводить порядок на рабочем месте, составил черновики стопкой, а часть исписанной бересты свернул и хозяйственно пристроил в заплечный мешок.

— А ты чего это делаешь? — нахмурился командующий, углядев такое усердие.

— Так прибираюсь, господин… — замялся Корш.

— Нет, ты записи старые чего сворачиваешь? В мешок зачем суешь? Зачем они тебе?

— Так исписанная же береста, господин, ее сжигать полагается, чтобы никто не увидел, — совершенно невозмутимо отозвался он.

— Не надо. Сам сожгу, — командующий помотал головой и отобрал сверток самолично.

Корш возражать не стал. В любом случае, попытаться все же стоило. Впрочем, горевать не о чем, в голове осело столько, что на дела хватит с запасом, свидетелей в лагере хоть отбавляй, а доказательств и без этой бересты наберется с избытком.

— Тогда завтра в то же время, господин? — уточнил он уже у полога. — Или чуть пораньше?

— Сильно пораньше, — буркнул командующий. — Главный отчет так и не составили. Всё, иди.

Корш поклонился напоследок и вынырнул в ночь. Лагерь укладывался, у костров стихало, и гонца он высматривал не спеша, прогулочным шагом, спешить теперь некуда.

* * *

Сидел я на чурбачке у края участка, держал в ладонях кончик магистрального кабеля и пытался понять, как дальше жить. Вопрос звучит философски, но у строителей он всегда упирается во что-нибудь предельно конкретное, в моем случае в линию, которая тянется сюда от деревенской магистрали, лежит прямо на земле и прикрыта сверху бревнышками. По уму ей положено лежать в канаве, под заливкой, как всем приличным линиям в этой деревне, вот только канавы у нее нет.

Кабель Корш намотал на совесть, жила к жиле, оболочка ровная, хоть на ярмарку выставляй, и длины хватило до участка с запасом. А вот канава подкачала, ее банально некому копать. Казалось бы, работяг у меня набирается чуть ли не полторы сотни, если пересчитать всех, кому идут человекодни, а