Путь Строителя 15 - Алексей Ковтунов

— Мне господин командующий явиться приказал, — сообщил он и на всякий случай поклонился повторно.

Стражники снисходительно оглядели его с башмаков до бороды, ближний скрылся за пологом, тут же вернулся и молча кивнул, заходи, мол.

Внутри оказалось просторно и небогато, посреди шатра стол, на столе карта с камешками по углам, в дальнем углу рабочее место, судя по завалам бересты и дощечек, писарское, а рядом с ним походный сундук, из-под крышки которого едва заметно лучился свет. Про бумагу мастера, которая светится и жжется, деревня рассказывала давно и с удовольствием, и вот, стало быть, где эта бумага прописалась, прямо у господина под боком. Сам господин нетерпеливо мерил шатер шагами.

— Прибыл наконец, — командующий смерил его недовольным взглядом. — Если в следующий раз придется столько ждать, удержу жалование. Понял?

— Конечно, господин! — Он-то, положим, бежал всю дорогу, но объяснять начальству, что писаря и днем кто-то заставляет работать, дело пустое, начальство таких тонкостей не слышит.

— Всё, садись. Вон, вместо прежнего писаря, — командующий махнул в дальний угол. — Располагайся там. Твоя задача какая? Писать твоя задача. Бумагу пока не трогай.

Корш прошел в угол, устроился, и рука сама потянулась к сундуку, чистовик ведь без бумаги не напишешь.

— Куда руки потянул! — взвился командующий. — Сперва черновую пишем, на бересте, угольком. Чернила не тратить!

— Но… — замялся Корш. — Мне бы…

— Мне так удобней! — отрезал тот и снова зашагал вдоль стола. — Я люблю сперва набросать побольше, все мысли разом, а ненужное потом зачеркнуть. Итоговая мысль так складывается лучше. Твое дело записывать и зачеркивать, что скажу.

Корш склонил голову пониже, спрятал глаза и мысленно расцвел. Ну ты мой родной, все мысли разом, с зачеркиваниями. Иного свидетеля месяцами разговорить не выходит, а этот сам надиктует, вечерами, по расписанию.

Рабочее место, к слову, досталось справное: походный стульчик, столик с наклоном, чернильница с пером, а сверх того целый ворох старых записей, черновиков и копий, где глаз с ходу выхватил отчеты, так и не отправленные начальству. Ниже лежала статистика расходов на перегонах, еще ниже что-то вовсе занятное, и у Корша защипало в глазах, от умиления, не иначе. Тут есть что завести, это видно даже мельком, и дело, похоже, выйдет не одно.

— Ну, расположился? — оборвал его мысли командующий.

— Да, господин, готов записывать, — Корш взял уголек и расправил на столешнице свежий лист бересты, все чинно, без единого лишнего движения.

— Начнем с отчета, с описи потерь, — командующий важно прошелся от стола до полога и обратно. — Перечислять не буду, цифры найдешь где-то там, — он небрежно махнул на кипу бересты и попорченных листов у столика. — Ну, там сорок палаток, вот это вот последний документ.

Путь Порядка недовольно кольнул, глаз дернулся, но командующий вышагивал в этот момент спиной к нему и ничего не заметил. Цифры, значит, найдешь где-то там, вот и весь учет в славном воинстве. В кипе, между прочим, обнаружился интендантский счет, и палаток в нем значилась сорок одна штука, куда господин подевал еще одну, оставалось только гадать.

Диктовка пошла урывками, командующий ходил, наговаривал что в голову взбредет, останавливался, командовал вычеркивать и наговаривал заново.

— В связи со сложностями доставки и плачевным состоянием дорог во вверенном мне регионе обоз пострадал, часть повозок утеряна, — продиктовал он на очередном развороте, помолчал несколько секунд и мотнул головой. — Вычеркивай.

Корш взял и подчеркнул, да ровно так, будто по линеечке.

— Ты что творишь? — командующий навис над столиком. — Я вычеркнуть велел.

— Так ведь, господин, я сейчас вычеркну, и текст потом не узнать будет, — Корш поднял на него безмятежный взгляд. — А подчеркнутое завсегда вернуть можно, вдруг формулировка еще сгодится. Меня прежний господин так выучил, все подчеркнутое читать не надобно.

— Грамотно, — поразмыслив, оценил командующий. — Хорошо, подчеркивай.

Так утерянная часть казенных повозок навеки и осталась в бересте, под жирной чертой.

— Гнилоход воспользовался эффектом внезапности и сумел ударить в тыл, — выдал командующий на следующем круге.

Тыл у лагеря, если разобраться, приходится прямиком на выгребные ямы, так что формулировка вышла правдивее, чем задумывалась, туда гость и ударил. Корш вывел строку и заранее занес уголек, дело явно шло к правке.

— Вычеркивай, — подтвердил командующий и пожевал губами. — Не то… Виноватый нужен. Пиши: деревенские обеспечили гнилоходу беспрепятственный проход к лагерю.

Корш записал, а командующий встал у стола, побарабанил пальцами по столешнице и надолго замолчал.

— Зачеркиваем? — вежливо уточнил Корш, не дождавшись продолжения.

— Зачеркивай, — вздохнул тот. — Посты должны были заблаговременно предупредить, а посты у нас чьи… — он оборвал сам себя и взмахнул рукой. — И вообще, что за гнилоход? Кто такие названия придумывает? Зачеркивай всё, давай заново.

Дальше начались муки, причем родовые, и рожал в этих муках непосредственно командующий. Логика у него имелась железная, армия по итогу обязана доблестно победить, а доблестно побеждают только страшное и опасное, над ходячей же гнилью какая победа?

Имена пошли косяком, одно другого грознее, и Трухлявый Уничтожитель среди них числился чуть ли не самым безобидным. Древесного Убийцу забраковали за вранье, никого ведь не убил. Ужас Проклятого Леса отпал по соображениям тонким, мало ли как прочитают в столице, еще решат, что командующий ужасов боится. В конце концов сошлись на Исполине из глубин леса, далее именуемом в бумагах коротко, «Исполин». Звучит солидно, и ни словом не соврали, из леса пришел, размерами вышел. Командующий довольно кивнул и даже расправил плечи, роды удались.

— Исполин атаковал, воспользовавшись эффектом неожиданности, — продолжил он, останавливаясь после каждого слова. У карты командующий задержался, поправил съехавший камешек на углу и двинулся дальше. — Во избежание потерь среди личного состава мною было принято решение…

Тут он застрял, прошелся туда и обратно, переложил на столе что-то, в чем никакой нужды не было.

— … пожертвовать… Нет. Пожертвовать зачеркивай. Мною было принято решение…

— Перегруппироваться? — предложил Корш. — Совершить маневр?

Не выдержал он зря, конечно, маневр этот Корш наблюдал лично и целиком. Глаз запросился дергаться, и держать его приходилось усилием воли, но таков путь, такова служба, из роли выбиваться нельзя.

— Да какой там перегруппироваться… — вздохнул командующий, и прозвучало это на удивление искренне. — Зачеркивай.

В общем, отчет создавался со скрипом, формулировки в здешней ситуации давались тяжко, и Корш быстро понял, что работа ему выпала не на один вечер. Возражений по этому поводу у него не нашлось.

До причин нападения добрались уже в темноте, свеча на столе успела сгореть на треть. Командующий к этому месту вышагивал быстрее прежнего, и понять его можно, все-таки свали всё на посты, выйдет, что армия