Шестимерный - Артём Полевой

class="p1">И всё же, теперь мне кажется, что произнеси я тогда три простых слова — Веся, что случилось, — и возможно, она бы не держала всё в себе. Возможно, мы бы поговорили с ней, и ей стало бы легче.

Но я ничего не сказал, лишь развернулся и вышел из дровяника.

* * *

Той осенью счётчик наконец сдвинулся туда, куда я его два года тащил.

Я продул ману утром, на пустой лавке, лицом к стене, и вытерев рот, увидел строчку.

Опустошение.

Очки Пути: +1

Путь магии — Ученик Меди: 400 / 500

Четыреста.

Сто до первой ступени. Примерно два дня на очко — значит, месяцев семь. К лету, у меня будет новый ранг. Или, чего я боялся, вообще ничего не будет.

Я лежал и думал, что у меня всё идёт по плану.

За стенкой Веся готовила небольшому выводку наших цыплят корм, и что-то напевала, громко и фальшиво, как всегда.

Ей оставалось жить с нами семь месяцев, и она уже это знала.

А я тогда не знал ничего.

Глава 4

Это случилось осенью, когда мне было четыре года и восемь месяцев.

День был совершенно обычный. Я лежал за поленницей — за домом, где меня не видно ни со двора, ни у колодца, — и выжимал из себя пятое за день опустошение.

Пятое, надо сказать, было чистым баловством. Настоящее, за очки, я сделал утром. Всё остальное шло в тренировку рук, и я к тому времени уже отработал это до автоматизма: нащупать внутри остатки, дёрнуть, погнать в ладонь. Тепло приходило почти мгновенно, я мог зажечь его в одном пальце, мог перекинуть из руки в руку, мог удержать секунд шесть.

Никакой пользы от этого не было. Ни одна деревенская бабка не сказала бы, что я умею колдовать. За четыре года я только и смог, что научиться управлять теплом в руках.

Кстати, на этот раз меня не вырвало — уж не знаю, потому ли это, что я с утра ничего не ел. Я спокойно посидел, прислонившись к поленнице, подождал, пока перестанет качаться небо…

И увидел строчку, и не одну.

Опустошение.

Очки Пути: +1

Путь магии — Ученик Меди: 500 / 500

Ступень пройдена.

Путь магии — Ученик Железа

Отдача за опустошение: +2

Очки Пути: 0 / 2 000

Первым делом я подумал, что это ошибка. Что я моргну, и надпись, которую я видел большую часть своей новой жизни почти каждый день, вернётся, а эта новая исчезнет.

Но этого не произошло.

Я прочитал её сидя. Потом встал и прочитал стоя. Потом обошёл дом кругом, вернулся и прочитал ещё раз, и меня трясло так, что я не мог даже сжать кулак — пальцы были словно чужие.

Четыре года — точнее, три с половиной, с того утра на лавке — я жил внутри одного числа. Пятьсот. Я не знал, что за ним. Я вообще не был уверен, что за ним хоть что-то есть.

В голове у меня сидели два варианта, и оба я равнозначно держал в уме, как держат две ставки на финале какого-нибудь чемпионата, ибо обе команды достаточно сильны.

Первый: пятьсот — это конец. Потолок. Дальше ничего, спасибо за игру, ты стал Учеником Меди и умрёшь Учеником Меди. Мир, в конце концов, ничего мне не обещал — ну уродился такой, живи и мучайся.

Второй, который я боялся даже толком представлять: шкала продолжится.

И именно это произошло. Была медь, стало железо. Потом, если верить отцу, у которого я это выпытал месяц назад, идут сталь, серебро, золото, и потом легендарный мифрил.

А потом новый уровень, Подмастерье, тот самый уровень лучшего волшебника на всю округу.

Стоя на жухлой листве я впервые увидел эту лестницу целиком. Она уходила вверх так далеко, что я не мог разглядеть, где она кончается, и, если всё как я думаю, в обозримом будущем она не кончалась.

А потом до меня дошло второе, и восторг закончился примерно сразу же

Две тысячи.

Ёшкин кот, это же вчетверо больше…

Я сел прямо на землю и начал считать, ковыряя пальцем в грязи, потому что в голове такие числа у меня всегда держались плохо.

Отдача выросла — теперь давали по два. Значит, две тысячи очков — это тысяча опустошений, полных, до дна, из которых каждое стоит мне полдня на лавке.

Целая тысяча, ё-маё. За прошедшие три с половиной года я сделал их пятьсот, за такое же количество очков.

Три с половиной года — на первую ступень. Значит, на вторую — семь лет.

Я посидел, поперечитал свои каракули в грязи и на всякий случай пересчитал ещё раз. Получилось то же самое.

Мне будет примерно одиннадцать.

К одиннадцати годам я стану Учеником Стали. Никем. Деревенской знахарке до Стали — плюнуть, старостин Милош, который читает вслух и ничего больше не умеет, наверняка стоит примерно там же.

В прошлой жизни от такой цифры я бы всё бросил в тот же вечер. Не то что бросил — я бы даже не начал. Я знаю себя — мне достаточно было увидеть в приложении для изучения языков, что до уровня B1 идти четыреста дней, чтобы удалить приложение и лечь спать.

А тут я сидел в грязи за поленницей и понимал, что мне, в общем-то, всё равно.

Семь лет. Ну и что? Что я собирался делать эти семь лет? Помогать матери перебирать репу?

Я встал, отряхнулся и пошёл колоть щепу, потому что отец с утра просил.

Однако, на этом день не закончился, потому что я решил сделать ещё кое-что.

Из чистого упрямства я решил, что сегодня был мой день, и я хотел закрыть его хоть на одно очко в новой шкале, чтобы там не висел этот унизительный ноль.

По всему выходило, что не получится. Я это правило выучил давно: полное опустошение бывает раз в сутки, потому что после него внутри пусто и выгонять просто нечего.

Я сел на лавку, нащупал что-то внутри…

И там это "что-то" было.

Конечно, совсем немного. Не столько, сколько утром. Но там было достаточно маны, чтобы я потянул, погнал, дожал до конца — и выскреб всё до дна.

Меня согнуло пополам, замутило, повело в сторону. Я лежал минут двадцать, глядя в балку, и ждал, когда придёт то самое, привычное: чёрные пятна, звон в ушах, чувство, что тебя выпотрошили и повесили сушиться.

Оно