Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке - Анастасия Понамарёва

Он был невкусным. Твёрдым. Пах почему-то дымом и грибами. Но я была так голодна, что мне было всё равно. Руки всё ещё дрожали, и я пару раз уронила крошки на мантию, прежде чем сумела нормально откусить.

— Итак, — сказала я себе, жуя. — У меня есть еда. Вода. Бинты. Карта. Денег осталось — четыре серебряных и двенадцать медных. Плюс золотая, которую лучше никому не показывать. Цель: вернуться к саблезубу, исцелить его, понять, где я, и придумать план. Хороший план. А не просто «бежать и надеяться».

Я развернула карту. На ней была изображена местность — болота, леса, горы. Я нашла Гарм — крошечная точка на краю Тенебриса. Сам лес был обведён неровным кругом с пометкой на незнакомом языке. Дальше к северу — горная гряда, а за ней, обведённый двойным кольцом, город с надписью «Кайрус». Столица? Или крепость?

Между мной и саблезубом лежало болото, отмеченное значками, похожими на черепа.

— Значит, обратно — через болото с черепами, — сказала я. — Отличный план. KPI по выживанию уже выполнен, но мы идём к перевыполнению.

Я посмотрела на небо. Лиловое, как всегда. Две луны уже скрылись за горизонтом.

И тут я замерла.

А зачем я вообще возвращаюсь?

Саблезуб — дикий зверь. Я ничего ему не должна. Я могла бы просто пойти на север, в сторону Кайруса, подальше от Тенебриса, от Крайда, от всего этого кошмара. Начать новую жизнь. Затеряться в большом городе.

Я представила, как он лежит там, у корней дерева. Сломанная лапа. Рваная рана. Янтарные глаза, которые закрылись, когда он опустил голову мне на колени.

— Чёрт, — сказала я.

Встала. Подхватила припасы.

— Ты менеджер по особым поручениям, Елена. Сейчас у тебя новое поручение: доставить в безопасное место раненого зверя. И, заодно, не умереть. И не попасть на костёр.

Я двинулась обратно — к лесу, к болоту, к саблезубу.

Потому что я не бросала своих. Даже если «свой» — это гигантский саблезубый зверь, с которым я знакома меньше суток.

Глава 8: Возвращение и Первый Настоящий Союзник

Я шла по лесу, сжимая в руках мешок с припасами. Бинты, хлеб, вода, карта — всё, что удалось купить в Гарме на последние монеты. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, но я шла. Не останавливаясь.

Дорога до дерева, где я оставила его, заняла меньше, чем я ожидала. Я знала этот путь — каждая тропинка, каждый поворот отпечатались в памяти. Когда я вышла на поляну, сердце замерло.

Он лежал там же, где я его оставила. Белый комок шерсти у подножия дерева, почти сливающийся с синеватым мхом. Я не знала, что чувствовать — страх, что он умер, надежду, что выжил, или что-то ещё, чему я не могла дать имя.

Он приоткрыл глаз. Янтарный. Мутный. Но в нём мелькнуло узнавание.

— Эй, — сказала я, опускаясь рядом на колени. — Я вернулась. Как и обещала. — Я усмехнулась. — Даже менеджеры иногда держат слово. Редко, но бывает.

Он смотрел на меня. Его дыхание было ровным, но слабым. Он ждал меня. Я видела это по его глазам — он знал, что я вернусь.

— Ты ждал меня, — сказала я, и в голосе прозвучало удивление. — Это уже прогресс. В моём мире это называется «лояльность сотрудника». Редкое качество. Даже с зарплатой.

Я положила мешок на землю и заглянула ему в лицо. Он был слаб, но жив. Рана на боку выглядела лучше, чем в прошлый раз — воспаление спало, края подсохли, кровь перестала сочиться. Мой серебристый свет сработал лучше, чем я могла предположить.

— Я не буду снова лечить тебя магией, — сказала я, и он насторожился. — Не потому что не хочу. А потому что это уже было. Теперь — другой этап.

Я достала бинты, развернула их и начала перевязывать рану. Аккуратно, стараясь не причинять боль. Он не дёргался, не рычал. Он просто смотрел на меня — внимательно, спокойно, как будто изучал.

— Смотри, — сказала я, завязывая узел. — Это — первая помощь. В моём мире это называется «медицинская страховка». Только у нас её нет. Так что терпи.

Я убрала бинты и посмотрела на него. Он дышал ровнее. Его взгляд стал яснее.

— Теперь у нас есть выбор, — сказала я, и голос стал серьёзнее. — Я могу оставить тебя здесь, и ты попытаешься выжить сам. Или ты идёшь со мной. Я не знаю, что ждёт нас впереди. Но я знаю, что если останусь здесь одна — умру. И ты — тоже.

Он смотрел на меня. Долго. В его глазах я видела не страх, не боль, а что-то другое — вопрос. Он ждал моего решения.

— Я не знаю, понимаешь ли ты меня, — сказала я тихо. — Но я скажу прямо: я не могу нести тебя. Ты слишком тяжёлый. Я слишком слабая. У меня нет саблезубо-воза. Если я уйду, а ты останешься — ты умрёшь. Если ты попытаешься идти со мной — у нас есть шанс. Не большой. Но есть.

Я помолчала.

— Послушай, — сказала я, и голос дрогнул. — Я не знаю, как это работает в этом мире. Но в моём мире есть правило: ты не оставляешь своих. Даже если они не могут говорить. Даже если они только что появились в твоей жизни. Ты просто... остаёшься с ними.

Я смотрела ему в глаза. Не отводила взгляда. Я чувствовала, как внутри меня поднимается что-то новое — не страх, не надежда. Решение. Я уже приняла его, но боялась озвучить.

Он смотрел на меня. Потом медленно опустил голову мне на колени. Тяжелая. Тёплая. Живая.

Я не двигалась. Просто сидела, чувствуя его дыхание на своих руках, его тепло, его доверие.

— Хорошо, — сказала я, и голос дрогнул. — Я принимаю это как согласие.

Я закрыла глаза. Серебристый свет вырвался из моих пальцев — мягкий, тёплый, не такой яркий, как в прошлый раз. Я не исцеляла его до конца. Я просто дала ему силы. Заряд энергии, который поможет ему встать и идти. Он окутал его, проникая в рану, снимая воспаление, убирая боль.

Когда свет погас, я открыла глаза. Рана выглядела почти затянутой. Его дыхание стало ровнее. Его тело расслабилось.

— Я не могу исцелить тебя до конца, — сказала я, чувствуя, как силы покидают меня. — Не умею. Не знаю как. Но я могу дать тебе шанс.

Он смотрел на меня. И в его глазах я видела благодарность.

Он медленно поднялся.