Военная АльтерНатива - Квинтус Номен

«моими» деньгами распоряжался, и распоряжался «в соответствии с контрактом», заключенным с господином Салтыковым. Так что ни я, ни отец этих денег вообще не видели (кроме небольшой суммы, получаемой в качестве вознаграждение за прикрытие всей структуры) — но об этом только несколько банковских служащих знали. А вот «неденежными активами» мог и грудной ребенок владеть, так что «все было по закону». И я получи он командования Московского военного округа необходимую «для совершения подвига» бумажку, в которой именно «мещанин Тепляков Федор Андреевич» назначался командиров «Владимирского губернского отряда ополчения».

Откровенно говоря, после некоторых раздумий я решил, что это Федьку на подвиги потянуло, у него — сугубо по глупости — детство в одном месте заиграло, а я-то точно ничего подвигать желания не испытывал. Но вот с орденом мне бы действительно стало гораздо проще некоторые иные свои «аферы» прокручивать, так что я решил, что «и черт с ним». Тем более, что и Василий Михайлович пообещал, что после того, как я свой подвиг совершу, он постарается продавить в верхах награждение меня именно орденом. И это было уже приятно, тем более, что для получения именно ордена соваться под пули было вовсе не обязательно: оказывается, имелась огромная, практически кардинальная разница между Георгиевским крестом и Орденом Святого Георгия. Я просто раньше этого не знал, а коварный господин Салтыков мне это уже после того, как я все подготовил, разъяснил… Ну да и ладно, орден — так орден, для меня особой разницы в плане дальнейших действий тип награды не представлял, для меня было важно, чтобы было что-то, что можно на грудь повесить и потом гордиться.

И я теперь каждый день после работы по несколько часов сидел и занимался с поступившими «на излечение» солдатами. Если уж совсем честным быть, занимался я большей частью дурью: рассказывал им, как быстро перезарядить магазин карабина или автомата, учил, как автомат этот чистить, иногда ходил с ними в три пострелять немножко. Стрелять из автомата, «который я сам придумал», было прикольно, все же я его вообще в руки впервые взял. И на заводе пока их два десятка успели сделать, но до апреля в планах было изготовление уже пары тысяч очень полезных машинок, так что по всему выходило, что и от меня какая-то польза в этой войне могла проявиться. Но война шла несколько странно… в смысле, я вообще не помнил, что было «в тот раз», а в этой… ну, повоевали полгода, все остались «при своих», разве что генерал Юденич изрядно туркам навалял и занял довольно приличную территорию, где сейчас русские воска концентрировались чтобы уже на Константинополь идти. Но меня-то планы военных мало интересовали, своих забот хватало.

И переживаний: я, например, очень сильно горевал из-за того, что Дарьюшка осталась в Москве: она так вкусно готовила разные блюда, а теперь из мне уже готовить дома приходилось. Но горевал вовсе не потому, что готовить вкусно разучился: Дарьюшка-то сразу с десяток разных блюд готовила, у нее всегда было из чего выбирать — а я только одно блюдо готовил… три, все же я и обед для себя и для отца готовил, а это и первое, и второе, и компот. Причем с компотами, несмотря на то, что на улице вообще-то зима была, проблем у нас не было. Не дома проблем не было, а вообще в Коврове: даже в городе было довольно много садов разбито, яблоневых — и яблони там росли очень разные. Настолько разные, что даже анис народ как-то умудрялся в свежем виде хранить ах до конца апреля, а какие-то яблоки, которые в губернии назывались «хорошавками», свежими были, конечно, поменьше, но и они в феврале выглядели так, будто их только что с дерева сорвали. Причем яблоки свежие в огромных количествах и из Мурома возили, там и сортов было куда как побольше (а особенно много антоновки оттуда привозилось), и других фруктов в разном виде оттуда в Ковров стало много поступать. Просто потому, что в Коврове уже появился «платежеспособный покупатель», которому сколько вкусностей не привози, все мало будет.

И лично меня больше всего радовало, что из Мурома очень много разных вареньев привозили. Вот интересно: в «первом рождении» я особо вареньям не радовался, ну есть они — и хорошо, можно иногда и ими полакомиться, с блинами, например. А теперь я варенья разные почти каждый день ложками жрал, не ел, а именно жрал. Правда, да, все де главным образом как раз с блинами: по моему предложению компания в Коврове открыла парочку заведений, на которых красовались вывески «Блинная Теплякова», и там разные блины и подавали, а я туда каждый день ходил «на полдник» (с отцом-то мы уже ближе к вечеру обедали). И бины с чаем пользовались в городе огромной популярностью… впрочем, все «мои» жрательные ей пользовались. Компания вообще под себя подмяла весь ковровский общепит… да и розничную торговлю почти любыми продуктами тоже. А насчет конкретно варений Салтыковы еще и приличный дополнительный доход получали, правда, не братья, а их матушка, у которой имелся свой сахарный заводик. И сахар сейчас народ предпочитал закупать головками, а вот сахарный песок особой популярностью не пользовался (хотя именно он и был «изначальным продуктом» любого сахарного завода). А теперь «Салтыковский сахарный песок», который продавался все же несколько дешевле головок, полностью потреблялся во Владимирской губернии, как раз для производства варений его массово стали люди покупать. Даже не во всей губернии, а в трех всего уездах (заводик-то у Салтыковых было не самой большой), но с вареньями тут стало и вовсе замечательно: и вишневое было, и яблочное, и смородиновое (из черной смородины в основном, хотя в сезон красной и было на порядки больше), и крыжовниковое, и сливовое (которое мне как раз вообще не нравилось). Мне местные сказали, что и малинового варенья очень много народ варит, но почему-то его никто не продавал… впрочем, мне и имеющегося ассортимента для вкусной жизни вполне хватало.

Ну а уже в середине февраля я все же поехал в Муром и там на рынке и малиновое варенье закупил. Но поехал я вовсе не за вареньем, а на пуск нового завода, только не «химического» (не капсюльного): там как раз начал работать небольшой заводик стекольный — и я убедился, что война — это, конечно, патриотический подъем и все такое, но бизнесу плевать на любые войны, его только прибыль интересует: печи стеклянные на заводе были выстроены отечественные, часть оборудования (необходимого для