Военная АльтерНатива - Квинтус Номен

как «подготовкой к спортивным играм) люди не бегают, а ходят. Ну, чтобы не умереть уставшим — а чтобы пройти сто метров быстрым шагом, требуется примерно минута. И вот за эту минуту сначала по наступающим цепям вдарили из 'игрушечных» пулеметиков — и немцам уже поплохело, потому что пулеметчики были тщательно натренированы и за полминуты успели отстрелять по четыре магазина каждый. А потом — поскольку враг только «ускорил шаг» — по ним вдарили из полутысячи автоматов. Ага, с полусотни метров, то есть практически в упор. Наступающим секунд десять потребовалось, чтобы понять что здесь им на самом деле очень не рады, но при такой плотности огня мало кому удалось убежать: до вражеских окопов было всего-то метров триста, а автомат (у него ствол был на четверть вроде длиннее, чем у «прототипа) на такое расстояние даже прицельный огонь позволял вести. А как только наступление захлебнулось (кровью захлебнулось), ополчение 'стрельбу закончило» — то есть и автоматов закончило, и началась вторая часть марлезонского балета. Василий0то Михайлович действительно «подготовил все, что я попросил для подвига», и в окопах (правда, на второй линии, но это было неважно) уже стояли наготове полсотни «ротных минометов», к которым и мин завезли столько, сколько их вообще изготовить успели. В время артподготовки четыре миномета было разбито, но и оставшихся немцам мало не показалось: на пяти километрах фронта по немецким окопам буквально за минуту… все же вру, минут за семь, может чуть больше выпусти почти пять тысяч мин калибром в восемьдесят два миллиметра. А как только минометчики «стрельбу закончили», ополченцы (и все армейские солдаты и офицеры) пошли в «контратаку».

Вообще-то словом «контратака» называют бой, когда на атакующие цепи врага поднимаются уже свои солдаты, а тут было все несколько веселее: ну не было уже врагов, в смысле, боеспособных врагов не было. И через пять минут немецкие окопы были заполнены уже русскими солдатами, но на этом пояски с бубном не закончились, это было лишь началом торжества. Ну а дальнейшее я очень смутно помню: за каким-то… этим самым я тоже в атаку с автоматом поперся, даже пострелял немножко. А тем временем «ополченцы» перетащили минометы на новое место и продолжили свой концерт… я же говорю: плохо все помню, помню только что когда откуда-то с тыла немцы начали по нам из пушек палить, я не обоссался лишь потому, что нечем было: я перед началом атаки успел сходить в кустики. Потом помню, что прискакали какие0то казаки, потом мы на автомобиле куда-то ехали… и все вокруг стреляли, но не «от пуза», а так, постреливали время от времени. И я постреливал… точно постреливал: перед боем каждый боец взял по двадцать заряженных магазинов к автоматам, а у меня к вечеру только один, причем уже полупустой, остался: как я дрожащими пальцами его перезаряжал, это я как раз помнил отлично.

А еще я помнил, как уже на следующий лень, причем ближе к вечеру, старший офицер ополченского батальона докладывал какому-то генералу:

— Командир батальона ополчения Тепляков Федор Андреевич лично поднял бойцов в атаку и именно он первым вошел в город…

Ну да, а куда я «вошел», я только через два дня узнал, когда Николай Николаевич мне вручал как раз знак Ордена Святого Георгия «за взятие Сувалок». Да уж, мне бы, прежде чем план офицеров батальона подписывать, его хотя бы прочитать следовало– но уж поздно пить боржоми. Меня за это вовсе не одного наградили, четверо старших офицеров тоже такие же ордена получили — потому, что мы (они все же, я тут вообще случайно и по дурости оказался) сорвали германцу крупное наступление: чтобы вернуть Сувалки, они с другого участка фронта вообще срочно бросились целую дивизию перебрасывать. Что, впрочем, им не очень-то и помогло: все же, как я понял, Николай Николаевич в войсках считался командующим грамотным, и он буквально на следующий день у компании заказал поставки автоматов «в любых возможных количествах». И про минометы он тоже вроде не забыл — а мне про низ уже пришлось «не забыть»: взрыватель для мин был довольно сложным, и чтобы их изготавливать, требовались «очень умелые руки». То есть так инженеры компании считали, а у меня мнение все же было совершенно другое, и почти неделю после того, как вернулся в Ковров, с ними по этому поводу и ругался. И дольше бы ругался, но на нашу «разборку» приехал лично Дмитрий Михайлович и всех нас помирил. Очень просто помирил:

— Господа, и ты, Федор, заканчивайте впустую воздух сотрясать. Федор прав: капсюль-детонатор нужно ставить уже после того, как весь взрыватель собран, ну а то, что бабы, которых предлагает он задействовать, пружину просто не сожмут… вы же инженеры, с тем, как рычаг действует, неплохо знакомы, так придумайте быстро простенькую сжималку! А вот если с такой сжималкой бабы взрыватель собрать не смогут, то я лично Федору… в общем, обещаю: мало ему не покажется, даже несмотря на то, что он весь из себя Георгиевский кавалер. А ты, Федор, тоже совершенно не прав: раз уж ты из мещанского сословия выписался, то где для всех господ инженеров торжественный обед? Потому что, как не крути, но орден ты заработал только потому, что они все, тобой предложенное изобрели, так что ты перед ними всеми в большом долгу.

— Да ладно тебе, Дмитрий Михайлович, про долги рассказывать, мы-то тут сидим, в железках ковыряемся и чертежи составляем. А он ведь первый в город, от немцев отбитый, ворвался! И, кстати, нашему механическому завода заказов уж столько принес… а вот тебе, конечно, теперь придется просто наизнанку выворачиваться: патронов-то сейчас в разы больше армия с нас требовать станет! И мы требовать будем: без патронов-то автомат — всего лишь железяка замысловатая, и просто так армия закупать не станет…

Ну, торжественный обед, причем плавно переходящий в торжественный ужин я всем в Коврове устроил, и для того даже Дарьюшку из Москвы притащил. Просто теперь стало «из Москвы людей притаскивать»: Василий Михайлович выполнил еще одно свое обещание и предоставил мне «персональный самолет». С персональным же летчиком, на ту роль подписался один из учеников Николая Егоровича, правда только «на время войны» и, конечно, не на «полный рабочий день» сам самолет хранился и обслуживался в поместье Рябушинского, а в Ковров «по вызову» летал, причем меня предупредили, что вызывать его чаще, чем раз в неделю, категорически не стоит. А я узнал про еще одно отличие «рабочих» от