Особое задание - Михаил Дорин

— Вообще-то, у него получилось, — улыбнулся я.

Рубен эмоционально махнул рукой в сторону леса.

— Я кричу: воздух! Командира бьют! А зенитчики наши, молодцы какие, не растерялись. Трассы летят, снег летит, грохот стоит. А потом ты этого второго стервятника бац, и он задымил!

— Кстати, Рубик, сбитый самолёт там в лесу. Надо оперативно осмотреть, что и как.

Назарян скривился, но правую руку к виску приложил.

— А до весны не полежит? — спросил Рубен.

Я помотал головой и чуть расстегнул воротник куртки, чтобы остыть. Рубен так и продолжал сыпать своими объяснениями и рассказами.

— Командир, у нас всё готово для вашего пребывания здесь. На ночёвку сегодня можно остаться, отметить такое событие. Кстати, вчера сходили к местным и установили «прочные отношения».

Я посмотрел на Давидовича и покачал головой. От него несло алкоголем весьма сильно, хоть он и не был пьян. Но запах мне напомнил какой-то ядрёный деревенский самогон.

— Прочные, говоришь? И конечно же без «сугрева» не обошлось, — ответил я.

Давидович прикрыл глаза и приложил руку к сердцу. Как будто сейчас клятву мне давать будет.

— Командир, категорически не употребляю и не признаю всё, что выше одного градуса крепкости. Но вот именно в тот исторический момент я пожертвовал самым главным, что у меня было — принципами, — задрал Назарян свой большой крючковатый нос в небо.

— М-да, а я думал, печенью пожертвовал, — сурово посмотрел я на Давидовича.

— Мамой клянусь, это была исключительно стратегическая необходимость. Сами понимаете, что проявить неуважение девуш… эй… труженикам тыла, было бы политической близорукостью. Срывом переговоров, я бы сказал.

— Ясно. И как, успешно?

— Командир, обижаете! Яички дали, молоко дали, хлеба дали, свинку одну выделили…

— Угу. Баню нагрели, с вами посидели, тёплом одарили своим… труженическим, да? Ещё и выпить дали, — сказал я.

— Верьте мне, я только пригубил из уважения, а остальное мы спрятали. Исключительно для протирки.

Хоть и бой получился скоротечным, но нервов и сил он забрал немало. А вот Давидович всегда дарит положительные эмоции.

Со своими ребятами я разобрал этот очередной случай засады от немецкого «эксперта». То что это был он, я не сомневался. Всё же я успел разглядеть командирские «стрелки» на фюзеляже Мессершмитта.

Доложив в полк, мы вновь пошли к самолётам, чтобы вылететь на совместную задачу со штурмовиками.

После вылета на сопровождение, погода начала портиться над линией фронта. Погодные условия не позволяли нормально работать, да и сама пехота уже не вызвала авиацию. Нам была дана команда заправлять самолёты и улетать в Белёв. Пока было время, я смог съездить на место падения немецкого истребителя.

Самолёт упал в трёх километрах от лётного поля. Так что полуторка БАО довезла меня за несколько минут.

— Благодарю, — вылез я из кабины и махнул водителю.

В это время за моей спиной приземлился на снег Вася Пупкин, который ехал в кузове грузовика.

— Товарищ командир, а что мы там будем искать?

— Сомневаюсь, что там можно хоть что-нибудь найти. Посмотрим, откуда этот мессер.

Пробираясь с Васей сквозь деревья, я почувствовал сладковато-тошнотворный запах задолго до того, как увидел воронку.

Подойдя ближе, мы с Пупкиным увидели само место падения.

— Парашют никому. Пустим куда надо, — услышал я разговоры красноармейцев, которые разбирали обломки.

На месте падения снег растаял, обнажив чёрную землю.

— Мне… не по себе, — сказал Вася, прикрывая рот от запаха горелой плоти.

Он подошёл к краю ещё дымящейся воронки, стараясь не смотреть на обугленное месиво, зажатое в остатках кабины.

Я бросил взгляд в кабину Мессершмитта. Жуткое зрелище. Стекло рассыпалось в крошку, а рамы фонаря скрутило. Тело внутри лишь отдалённо напоминало человека. Немецкий лётчик сильно обгорел и съёжился, превратившись в потрескавшийся кусок угля. Руки и ноги скрючились в характерной позе боксёра, подтянутые к обугленной грудной клетке. А само лицо выгорело до кости.

Дальше мой взгляд скользнул по разбросанным обломкам. Метрах в десяти лежал искорёженный кусок дюраля.

— И что тут можно определить? — спросил Вася.

Он сделал несколько шагов и провалился в снег по колено. Я помог ему выровняться, а сам увидел под слоем снега обломок от фюзеляжа. Наклонившись, я стянул лётную перчатку, и голой рукой смахнул налипший снег и жирную копоть с искорёженного металла.

Следом мой палец скользнул по контуру нанесённого рисунка. Это был плачущий ворон с зонтиком — знаменитая эмблема 51-й истребительной эскадры Люфтваффе.

Взгляд мой сместился дальше по поверхности этого обломка. На уцелевшем участке была выведена характерная белая волнистая линия.

Если уж немецкий ведомый, имел такие знаки, то и с первым немцем всё ясно.

Я остановил свой взор на метке четвёртой группы.

— У первого были «стрелки» на фюзеляже. Так что, это был тот самый «эксперт», который убил в воздухе Ростислава Шадрина.

— И ещё многих других, — сквозь зубы проговорил Василий.

Я кивнул и показал Васе идти к машине. А в это время за спиной принимали решение, что делать с телом немецкого лётчика.

— Так оставим. Чего ещё из-за него силы тратить, — рассказывал один из сержантов.

— А я предлагаю его закопать вместе с самолётом.

— Вон траншея. Туда и бросим, снегом присыпем. До весны пускай и лежит, — принял решение старший группы от БАО.

С телами немцев наши бойцы никогда не заморачивались. Не издевались, но и никаких почестей врагу не было.

Ближе к обеду я наконец-то оказался на нашем базовом аэродроме. Когда я шёл к штабной землянке, то сразу заметил стоящую недалеко от входа «эмку» ГАЗ-М1. Вполне возможно, что это по мою душу приехали.

Спустившись к землянке, я с усилием потянул на себя тяжёлую дверь. Лицо мгновенно почувствовало волну тепла, а также запахи едкой махорки, дров и керосина. А ещё были слышны громкие голоса.

— Вы понимаете, товарищ майор, что это приказ сверху⁈ Вы обязаны были отстранить его от полётов и собрать документы. Вы проигнорировали прямой приказ командующего ВВС армии! — услышал я за дверью незнакомый голос.

— Уймись, майор! Не было такого приказа, который ты сейчас привёз. Мне позвонили и сказали, что его награждать будут и всё на этом, — громко ответил Коровин.

Я сделал несколько шагов по скрипучим ступеням, постучался в дверь и открыл её.

— Да, войди… вот и Андрюха, — сказал Василий Иванович, который стоял рядом с чайником и наливал кипяток.

После мороза и ледяного ветра жар от раскалённой буржуйки казался почти как горячая вода. Кожу на щеках и подбородке тут же начало болезненно покалывать.

— Разрешите доложить. Задача выполнена не в полном объёме, по причине плохой…

Коровин показал рукой, чтобы