Особое задание - Михаил Дорин

— Это можно сделать, — ответил командир полка, посмотрев на Храмцова.

Тот скривился, но возмущаться не стал.

— И вторая просьба — Васе Пупкину нужен ведущий. Что скажете, если вы его возьмёте под «своё крыло»? — уточнил я.

— Скажу, что намучаюсь я с ним.

— Ну я же не мучался. Чем вы хуже меня, — поправил я комполка.

Коровин почесал подбородок, а затем согласился.

— Но учти. Если что не так, отправлю вслед за тобой.

Я подмигнул командиру и вышел на улицу. Выйдя, сразу вдохнул морозного воздуха. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, но на лётном поле всё ещё шла работа. Техсостав продолжал готовить самолёты, топил печки, чтобы не дать полностью застыть двигателям.

На входе в землянку стоял тот самый майор из штаба армии, который уже докурил и тушил в снегу папиросу.

— Поторопитесь, товарищ старший лейтенант. Нам 100 километров ехать. И форму приведите в порядок. Вас же награждать будут. Фотографии в газету будут делать, — сказал он, намекая, чтобы я быстрее прощался с подчинёнными и готовился тщательнее.

— Могу к вам как-то не по званию обращаться? — спросил я.

— Майор Сальников Семён Вадимович, старший помощник начальника отдела кадров ВВС 10-й армии, — ответил майор, и я протянул ему руку.

Нехотя, но Сальников пожал её. Более он мне ничего не сказал, а только шмыгнул носом и спустился опять в штабную землянку.

Весьма интересный мужик! Но придётся с ним всё равно как-то общаться в дороге.

В идеале надо было сделать построение личного состава и попрощаться официально. Однако, мы на фронте и подвергать личный состав опасности, скучившись всем в одном месте, я не стал.

Первым делом прошёл по стоянке и поблагодарил за работу техников эскадрильи. Сколько эти ребята делали и делают работы словами не описать. Акимович в очередной раз растрогался так, что чуть было не пустил слезу.

Я решил не везти новую форму в сидоре, а переодеться прямо в части. Стянув полевую гимнастёрку и галифе, я сложил их в вещмешок и натянул чистую форму.

После этого я подошёл к умывальнику, где был пристроен большой осколок зеркала. Края были для безопасности проклеены лейкопластырем. Поправив воротник и награды на груди, я стал застёгиваться.

В землянке все обсуждали моё убытие. Кто-то шутил на тему моего следующего назначения, мол, сейчас съезжу за звездой, а потом вернусь на должность повыше. Хотя в полку все вышестоящие должности заняты.

Рядом с умывальником раздался тихий кашель и сопение.

— Вась, что случилось? — спросил я, зная, что это Пупкин так ко мне «подкрадывается».

Вася сразу не ответил, а я взглянул в мутный осколок зеркала. Через него я увидел отражение поникшего лица моего ведомого. Он подошёл ближе, нервно теребя в руках книжку, которую я ему дал недавно почитать. Это был сборник стихов Лермонтова.

Вася ведь плохо учил литературу в школе. Вот я ему и дал эту книгу, которая досталась мне от предшественника. Пускай Пупкин устраняет пробелы в знаниях.

— Командир, а как я теперь без вас? — спросил Вася.

Я взглянул на Васю, а сам нащупал с изнанки формы круглую прижимную гайку ордена Красной звезды и подкрутил её.

— Всё будет хорошо. Ведущего мы тебе определили. Новый комэск всех вас знает. Возможно, вскоре к вам ещё пришлют лётчиков, — ответил я, похлопав Васю по плечу.

— С вами спокойнее было, — упрямо буркнул Пупкин, опуская глаза.

— Ты уже опытный, Вась, и сам всё можешь. Главное не лезь на рожон без оглядки, головой крути. Береги себя и своего ведущего.

Вася тяжело вздохнул.

— У Василия Ивановича не забалуешь. Только попробуй не прикрыть, — ответил Пупкин.

— Эт точно, — улыбнулся я.

— Закончив с формой, я бросил взгляд на своё отражение. Сидела чистая форма хорошо. Голубые петлицы со старлейскими «кубарями» ярко выделялись на фоне формы, а рубиновая эмаль орденов тускло поблёскивала в свете керосиновой лампы.

Застегнув все пуговицы и затянув командирский ремень, я пошёл за стол. Здесь уже ребята разлили чай по кружкам, чтобы мы пообщались перед дорогой. Оставалось у меня немного времени, так что пришлось пить побыстрее.

В какой-то момент разговоры прекратились, и на минуту в землянке повисла тишина, нарушаемая только треском поленьев в буржуйке.

— Командир, ну, ты когда командующим станешь, про нас не забудь, — улыбнулся мне лейтенант Вагиф Рустамов.

— Ага, «дважды командующим». Но вот что, а про вас точно не забуду. Особенно… Слава! — чуть громче сказал я, посмотрев на Булкина.

Тот вновь засунул палец в нос, но сразу убрал, посмеявшись вместе со всеми. В этот момент слово сказал и Шамиль. Он хитро прищурился и нагнулся ко мне ближе, пока остальные что-то обсуждали.

— Командир, если ты сейчас к нашей Зине пойдёшь, скажи, что у тебя в эскадрилье есть такой красивый, неженатый орёл, как я! У нас там не срослось, но я не в обиде на неё. Готов принять извинения.

— Боюсь, что тебе лучше поискать другое… гнездо. Ты, орёл, так высоко, как наша птичка Зина, не летаешь, — ответил за меня Артемьев, услышав наш разговор.

— Солидарен с твоими новым комэской, — сказал я.

— Я ей в качестве доказательства могу даже свою порцию трофейной тушёнки отправить!

Арарат толкнул его локтем в бок и рассмеялся.

— Какую тушёнку, Шама-джан? Кому твоя консервированная свинина нужна? Девушкам стихи читать надо. Командир, ты лучше про меня расскажи. Скажи, Ара горячий, как мотор на взлёте!

Волну сватовства к Зине подхватил и Вагиф.

— Ага, коптишь ты своей махоркой как двигатель, когда волнуешься. Андрей Николаич, вот я статный, красивый, мужественный. И это только часть моих нераскрытых талантов, — расхваливал себя Вага, вызывая дружный смех за столом.

Улыбнулся даже вечно хмурый Сергей Борисович.

Несколько минут спустя я с теплотой обвёл взглядом своих ребят и поднялся из-за стола. Ребята встали следом.

— Пора. Берегите себя, держитесь друг друга. А там… ещё увидимся. Земля круглая, — произнёс я.

Крепко и по-мужски обнявшись с каждым, я оделся, закинул на плечо вещмешок и вышел на мороз. Пора было идти к ожидающему меня Сальникову. Но были у меня ещё пару минут.

Времени оставалось в обрез, но уехать, не попрощавшись с Зиной Куйко, я просто не мог.

Войдя в землянку медпункта, я увидел и нашего старшего врача полка. Зина сидела за столом, заполняя бумаги. Запах в медпункте был классическим — медикаменты, карболка, выстиранные бинты и… пахло чем-то печёным или жареным.

Стоило мне войти, как лицо старшего военфельдшера Куйко расплылось в широкой улыбке.

— Ба! Какие люди! — всплеснула она руками, оглядывая мою новую форму, выглядывающую из-под распахнутой куртки.

— И