Особое задание - Михаил Дорин

В штабной землянке помимо военного комиссара полка Храмцова, который стоял в углу с папиросой, и самого командира Коровина, был ещё и третий человек.

У него, как и у Василия Ивановича, тоже были петлицы с двумя «шпалами». Похоже, что это был именно тот самый прибывший представитель из штаба 10-й армии. Он сидел за столом и смотрел на меня сверлящим взглядом. Его губы, похожие на два больших вареника, были сжаты со всей силой. Кулаки он сжал почти до хруста в костяшках, а сам он вот-вот был готов взорваться гневной тирадой.

— Вы отдаёте себе отчёт, что должны были уже ехать со мной в машине? — спросил он.

— Я выполнял задачу. Моя эскадрилья выполняла боевой вылет, и сбежать с вами я не имел морального права.

— Зато вы имели приказ убыть вместе со мной. Как вы можете объяснить нарушение этого указания? И вы тоже, Василий Иванович, — сказал майор, поворачиваясь к Коровину.

Василий Иванович тут стерпеть не мог. Он поднялся со своего места и нагнулся к кадровику.

— Я тебе ещё раз говорю, уймись. Вот Андрей перед тобой. Не было никаких приказов. Только звонок, что за ним приедут.

Майор из штаба армии выдохнул и вновь посмотрел на меня. Он встал из-за стола, заложил руки за спину и подошёл ко мне ближе. Майор не сводил с меня глаз, внимательно отслеживая любое моё движение и шевеление.

— На ваше счастье хорошо, что вы вернулись из этого боевого вылета.

— А если бы у меня это не получилось сделать? — уточнил я с сарказмом.

— Я бы вас всё равно нашёл, товарищ Михайлов.

Майор взглянул на часы и подошёл к столу. Он резко взял конверт и протянул его мне.

— Мы с вами выдвигаемся в сторону Тулы. Самолёт в Москву вылетает сегодня ночью, и нам надо на него успеть. У вас час на сборы, получение формы одежды и прощание с личным составом, — произнёс представитель штаба армии.

Я посмотрел на конверт и приоткрыл его. Достав оттуда специальный бланк за подписью командующего ВВС армии, я широко раскрыл глаза от удивления. В это время прибывший майор уже надевал на себя верхнюю одежду и поправлял на голове шапку.

— Прощание с личным составом? Зачем? — спросил я

— Вы больше не служите в 126 м полку. Собирайтесь.

Глава 5

Представитель штаба 10-й армии вышел на улицу, плотно закрыв за собой дверь. В землянке повисла тишина, которую нарушало лишь гудение пламени в раскалённой буржуйке.

Военный комиссар полка Храмцов невозмутимо курил папиросу, греясь рядом с печкой. А командир полка Коровин сжал сильнее ручку кружки с чаем и сделал самый настоящий богатырский глоток.

— Разошёлся, вареник с ушами, — проворчал командир полка, взял из небольшого свёртка кусок колотого сахара и макнул его в чай.

Я ещё раз опустил глаза на бланк моего предписания. Оно было выписано от имени командующего ВВС 10-й армии. В нём было сказано, что я должен прибыть в Главное управление ВВС РККА в распоряжение командующего ВВС.

Какая именно должность, в предписании сказано не было. Как не было у меня и мыслей, куда меня теперь назначат. За неполные шесть месяцев войны уже в третий раз место службы меняю.

Я убрал предписание в конверт и подошёл к столу командира. Рядом стояла небольшая табуретка, сделанная из бомботары, на которую я и присел.

— Ну и дела, командир, — выдохнул я, почесав затылок.

— Я уж думал, он сейчас лопнет от собственной важности и нам всю полётную карту забрызгает, пельмень штабной! — продолжал возмущаться Коровин.

Храмцов тихо усмехнулся, выпуская сизую струйку табачного дыма.

— Чего ржёшь, Виталя⁈ У нас с тобой лучшего лётчика забирают, а тебе смешно.

— Василий Иванович, значит, наш Андрей Михайлов понадобился на другом месте. Здесь он и так много работы сделал, — ответил Виталий Павлович и подошёл ко мне ближе.

Он протянул мне руку. Я поднялся со стула, и крепко пожал его ладонь.

— Рад за тебя, Андрей. Награду, как я понял, вручат в Главном управлении ВВС. Может и сам командующий. Так что форму одежды подготовь. И награды не забудь, — сказал старший политрук и похлопал меня по плечу свободной рукой.

— Спасибо, Палыч, — ответил я.

Храмцов отошёл, и я вновь сел перед Коровиным. Круглое лицо командира полка было напряжено, щёки слегка вздрагивали, а сам он пытался скрыть волнение за своими резкими высказываниями.

— Эх, ёшкин кот! Растил, летать учил, а ты теперь шмыг — и в дамки, — сказал Василий Иванович, бросая в рот кусочек колотого сахара.

— Да ладно, командир. Может обратно вернут в соседний какой-нибудь полк, — сказал я.

Коровин посмеялся.

— Не-а. Что-то тут не то. Думаю, Андрюха, у тебя сейчас будет два пути. Либо тебя отправят инструктором в какой-нибудь полк, либо испытателем в НИИ. Не зря же сначала один здесь был у нас старлей Ваня Николаев. Нахваливал он тебя так, что аж поджилки у него тряслись!

В этот момент ухмыльнулся и Храмцов.

— А товарищ Сарская сказала…

Тут Коровин не дал договорить военному комиссару полка и громко возмутился.

— Ой, ты про неё мне не говори, Палыч. Всё пронюхала за нашего мальчика, ондатра рыжая!

— Командир, да ладно тебе, — сказал я.

— Иваныч, ну нельзя же так о знаменитой лётчице! — поддержал меня Храмцов.

— Вы меня не переубедите. Рыжая ондатра, и всё!

Коровин встал со стула и прошёлся по комнате в землянке. В это время я взглянул на часы, чтобы проконтролировать, сколько мне осталось ещё быть командиром эскадрильи в 126-м истребительном полку.

Я встал и подошёл к командиру полка, протягивая руку.

— Василий Иванович, время идёт. Всё равно ни я, ни вы приказ командующего не отменим.

— Ладно. Чего сопли распускать. Держись там, Андрюха, — пожал мне руку Коровин.

Командир полка слегка потряс её, а потом притянул меня к себе и крепко обнял. В своей второй жизни надо признать, он мне ближе всех из лётчиков. Сначала, когда был моим комэской, а потом и командиром полка.

— Ты… давай, короче. Я потом выйду провожу, — сказал Коровин.

Подойдя к двери, я вспомнил, что нужно решить ещё один, а точнее два вопроса перед моим убытием. Они весьма важные в сложившейся ситуации.

— Василий Иванович, у меня две просьбы, они же — предложения.

— Да, говори, — ответил Коровин.

— Прошу назначить на моё место командира эскадрильи старшего лейтенанта Артемьева.

Храмцов закашлял и покрутил головой. Конечно, Сергей Борисович — человек с непростой судьбой, но он в моей эскадрилье самый опытный и авторитетный из